У Мальцова пустели ноги, и ему хотелось сесть на пол. Никто ничего не говорил.
– О, коль в свете ты блаженна,
Борода, глазам замена!
Шах пошевелил губами. Вот пройдет еще одна минута, и…
Грибоедов встал и поклонился глубоко и быстро.
Все зашевелились. К шаху подходили уже, брали его под руки, выводили. Его величеству было дурно.
В соседней комнате угощали Грибоедова и его секретарей халвиатом, ледяным розовым шербетом, чаем и кофе.
Угощали их Манучехр-хан и Ходжа-Мирза-Якуб.
Фазиль-хан мелкими шажками подошел к Грибоедову и сказал ему по-французски:
– Ваше превосходительство не посетует на поэта, приветствующего знаменитого сына великой страны.
Грибоедов посмотрел с удовольствием на персиянского литератора.