Нессельрод крайне озаботился этими словами и понял, что нужно действовать тонко, издалека.
– Ваше высочество, – сказал он, – в вашей стране именно принят такой обычай, чтобы его величество шах лично, сам отвечал, а в нашей стране принято, напротив, чтобы его величество отвечал через вице-канцлера, то есть, собственно, через меня. Я в этом случае являюсь как бы собственными устами его величества, ваше высочество.
– Ну хорошо, – сказал юноша, – тогда пусть его величество, мой величественный дядя, скажет мне немножко, а остальное уже доскажете вы, ваше сиятельство.
Нессельрод почувствовал уступку.
– Но не все ли равно, ваше высочество, – сказал он, – в сущности говоря, кто скажет все и кто немножко?
– Нет, ваше сиятельство, – ответил разумно Хозрев, – потому что именно его величество шах желает услышать лично от его величества несколько слов о забвении недоразумений.
Нессельрод вздохнул. Весна была, легкая погода, юноша был красив и непонятлив. И он почувствовал, что никакого упорства нет у него и что пора идти к столу, белому, чистому, с фруктами.
– Хорошо, ваше высочество, – вдруг сказал он. – Согласен.
13
Двадцать один выстрел прогрохотал над Петербургом. Это салютовала эскадра.