Женщины в пестрых лохмотьях сидели на камне – плоской кровле подземной сакли. Мальчишка с детской шашкой в руке плясал на дожде.

– Чаю, – сказал Пушкин, спешился и укрылся под каменный навес.

Ему вынесли сыру и молока.

Пушкин бросил деньги. Дождь внезапно, как начался, так и кончился. Он поехал дальше и оглянулся.

Мальчишка топтался в луже; женщины смотрели ему вслед…

«Влияние роскоши и христианства могло бы их укротить, – подумал он, – самовар и Евангелие были бы важными средствами».

И вдруг вспомнил Грибоедова.

Тонкой рукой прикоснулся к нему Грибоедов и сказал:

– Я все знаю. Вы не знаете этих людей. Шах умрет, в дело пойдут ножи.

И посмотрел на него.