Саломея. Говори еще! Говори еще, Иоканаан, и надоумь меня, что мне делать.
Иоканаан. Не приближайся ко мне, дочь содомова! Спрячь лицо свое под покрывало, посыпь голову свою пеплом и поспеши в пустыню искать Сына Человеческого.
Саломея. Кто он, Сын Человеческий? Он так же красив, как и ты, Иоканаан?
Иоканаан. Прочь от меня! Я слышу, как во дворце хлопает крыльями Ангел Смерти.
Молодой сириец. Царевна, умоляю тебя, возвращайся на пир!
Иоканаан. Ангел Господень, зачем ты здесь с мечом своим? Кого ты ищешь в этом нечестивом дворце? Не пришел еще его день — того, кто умрет в серебряном одеянии.
Саломея. Иоканаан!
Иоканаан. Кто это говорит?
Саломея. Иоканаан! Я влюблена в твое тело! Тело твое бело, как лилии на никогда не кошенном поле. Тело твое бело, как снег, покрывающий горы, — как снег, лежащий в горах Иудеи и нисходящий в долины. Розы в саду царицы аравийской не столь белы, как твое тело. Ни розы в саду царицы аравийской, ни ноги утренней зари, легко ступающей по листве, ни лоно луны, покоящейся на лоне морском, — ничто на свете не сравнится с белизной твоего тела. Позволь мне коснуться твоего тела!
Иоканаан. Не подходи, дочь вавилонова! Зло в этот мир пришло через женщину. Не заговаривай со мной. Я не стану слушать тебя. Я буду слушать лишь слова Господни.