СЕСИЛИ. Но мой опекун вовсе не мистер Эрнест Вординг – это его брат, старший брат.
ГВЕНДОЛЕН (снова усаживаясь). Эрнест никогда не говорил мне, что у него есть брат.
СЕСИЛИ. Как ни грустно, но они долгое время не ладили.
ГВЕНДОЛЕН. Тогда понятно. А к тому же я никогда не слыхала, чтобы мужчины говорили о своих братьях. Эта тема для них, по-видимому, крайне неприятна. Сесили, вы успокоили меня. Я уже начинала тревожиться. Ужасно было бы, если бы облако недоверия омрачило такую дружбу, как наша. Но вы совершенно-совершенно уверены, что ваш опекун не мистер Эрнест Вординг?
СЕСИЛИ. Совершенно уверена. (Пауза.) Дело в том, что я сама собираюсь его опекать.
ГВЕНДОЛЕН (не веря ушам). Что вы сказали?
СЕСИЛИ (смущенно и как бы по секрету). Дорогая Гвендолен, у меня нет никаких оснований держать это в тайне. Ведь даже наша местная газета объявит на будущей неделе о моей помолвке с мистером Эрнестом Вордингом.
ГВЕНДОЛЕН (вставая, очень вежливо). Милочка моя. Тут какое-то недоразумение. Мистер Эрнест Вординг обручен со мной. И об этом будет объявлено в «Морнинг Пост» не позднее субботы.
СЕСИЛИ (вставая и не менее вежливо). Боюсь, вы ошибаетесь. Эрнест сделал мне предложение всего десять минут назад. (Показывает дневник.)
ГВЕНДОЛЕН (внимательно читает дневник сквозь лорнет). Очень странно. Он просил меня быть его женой не далее как вчера в пять тридцать пополудни. Если вы хотите удостовериться в этом, пожалуйста. (Достает свой дневник.) Я никуда не выезжаю без дневника. В поезде всегда надо иметь для чтения что-нибудь захватывающее. Весьма сожалею, дорогая Сесили, если это вас огорчит, но боюсь, что я первая.