АЛДЖЕРНОН. Может быть. Но лепешки-то ведь те же самые. (Отбирает у Джека блюдо с лепешками.)
ДЖЕК. Алджи, прошу тебя, уезжай.
АЛДЖЕРНОН. Ты не можешь выпроводить меня без обеда. Это просто невозможно, я никогда не ухожу, не пообедав. На это способны лишь вегетарианцы. А кроме того, я только что договорился с доктором Чезюблом. Он окрестит меня, и без четверти шесть я стану Эрнестом.
ДЖЕК. Дорогой мой, чем скорей ты выкинешь из головы эту блажь, тем лучше. Я сегодня утром договорился с доктором Чезюблом: в половине шестого он окрестит меня и, разумеется, даст мне имя Эрнест. Гвендолен этого требует. Не можем же мы оба принять имя Эрнест! Кроме того, я имею право креститься. Нет никаких доказательств, что меня когда-то уже крестили. Весьма вероятно, что меня и не крестили, доктор Чезюбл того же мнения. А с тобой дело обстоит совсем иначе. Ты-то уж наверняка был крещен.
АЛДЖЕРНОН. Да, но с тех пор меня ни разу не крестили.
ДЖЕК. Положим, но один раз ты был крещен. Вот что важно.
АЛДЖЕРНОН. Это верно. И теперь я знаю, что могу это перенести. А если ты не уверен, что уже подвергался этой операции, то это для тебя очень рискованно. Это может причинить тебе большой вред. Не забывай, что всего неделю назад твой ближайший родственник чуть не скончался в Париже от острой простуды.
ДЖЕК. Да, но ты сам сказал, что простуда – болезнь не наследственная.
АЛДЖЕРНОН. Так считали прежде, это верно, но так ли это сейчас? Наука идет вперед гигантскими шагами.
ДЖЕК (отбирает блюдо с лепешками). Глупости, ты всегда говоришь глупости!