Долго они плыли, целый день. Из одной речки вода понесла их в другую. Только один раз остановились на косе, развели костер, пообедали кое-как и опять поплыли. Канда-мафа повеселел, изо всей силы стал грести веслом. А Летига думает: Где же он остановится? Так далеко уплыли... Солнце уже низко висело над лесом, когда он выбрал место и пристал к берегу. Там росли большие кедры, за ними гора стояла, а за той горой еще другие горы синели далеко-далеко...
Летига со страхом смотрела на мужа: - Куда ты меня привез? Это медвежьи реки... - сказала она.
Вот тут и стали они жить вдвоем. Через какое-то время Канда-мафа поставил юрту, потом амбарчик на четырех пнях. Живут без людей, никого не видят. Он рыбу ловит, охотится поблизости, она суп-закту варит, одежду из рыбьей кожи шьет.
Зимой, как только река покрылась льдом, Канда-мафа собрался на охоту. Собаки, запряженные в нарты, помчали его к синим горам.
Летига осталась одна. Кроме черных ворон, летавших у берега, никого не видела. Медленно время тянулось. За зиму к юрте никто не проложил ни одной тропинки, а нартовый след на реке давно замело снегом. Много раз в тайге поднималась и шумела метель. После нее Летига с трудом отворяла двери юрты.
Но вот как-то раз вышла она из своего темного жилья и чуть не ослепла от солнца - такое оно было яркое! Ледяные сосульки на верхних перекладинах юрты растаяли, капает с них вода: кап! кап! Деревья в лесу тоже отряхнулись от снега, сугробы стали рыхлыми. Вот-вот наступит весна.
Вспомнила Летига свое стойбище и заплакала. Были бы у нее крылья, улетела бы туда, чтобы взглянуть на мать, жива ли она? Может, скучает по ней тоже?
Идет Летига с дровами, а белочка глядит на нее из-за кедрового ствола:
- Ты чего плачешь? - спрашивает.
- Скучно мне, - говорит Летига, - у меня мать на другой реке живет, о ней все думаю...