Взмахнул Егда копьем - умер кабан-Канчуга от страха. Через спину перекатился - рысью стал. Пасть раскрыл, зубы оскалил, на Егду бросился, съесть его хочет...
Опять взмахнул Егда копьем - и умер от страха рысь-Канчуга. Через спину перекатился - крысой стал. Ростом меньше, а жадности все больше. Красные глаза вытаращил, голым хвостом по земле бьет, зубы свои острые выставил, кинулся на Егду, думает: Вот его съем - сытым стану! Махнул Егда на крысу рукой. Подох от страха в третий раз Канчуга. Через спину перекатился - жуком-древоточцем стал. Таким жуком, которые столетние сосны сжирают, в пыль да труху обращая. Загудел жук, крылья расправил, усами шевелит, ножками сучит. Налетел он на Егду, на лоб сел, рот разевает, думает парня заглотить живьем.
Рассердился тут Егда-парень:
- Коли злости у тебя не убывает и жадности не убавляется, сам себя вини, а не меня - я перед тобой не виноват!
Сказал так и хлопнул себя по лбу.
Только мокрое место от жука осталось.
Пропал совсем жадный Канчуга, пожалевший пищу для детей. От их руки погиб. И никому его не жалко было.