Голос его пресекся, он замолчал.
— Нет, не один, а все, все человечество, все люди! Им нужен только вождь, человек, который смело, высказал бы то, по чему они томятся, чего они хотят.
Он грустно покачал головой. С минуту оба молчали. Вдруг он поднял голову. Глаза их встретились.
— У меня нет вашей веры, нет вашей молодости, — сказал он. — И я далеко не всесилен. Моя власть — только призрак власти…. Постойте, дайте договорить… Я искренно хочу — не скажу: дать человечеству счастье — это не в моих силах, — а облегчить ему жизнь. Не от меня зависит, чтобы на земле наступил золотой век. Но вы правы: я должен действовать. И я буду действовать — это я твердо решил. Вы меня разбудили…. Я сокращу Острога: он узнает свое место. Рабство рабочих прекратится — это я, во всяком случае, вам обещаю.
— Так вы будете править? Да?
— Да, но с условием…
— С каким?
— Вы будете мне помогать.
— Я?! Но что же я могу?
— Неужели вы не понимаете, что и я один не могу? Ведь я совсем, совсем один…