— О, если бы мы жили в прежнее время, — пылко воскликнул Дэнтон.
Их воображению даже бедные кварталы Лондона в девятнадцатом веке представлялись в романтическом свете.
— Неужто нет никакого выхода? — сказала Элизабэт уже со слезами. — Неужели ждать эти долгие три года? Три года… Подумать: тридцать шесть месяцев…
Терпение человечества не выросло за эти века. Теперь Дэнтон заговорил о том, что уже неоднократно мелькало в его уме. Мысль эта казалась ему до такой степени дикой, что раньше он не хотел относиться к ней серьезно. Но теперь он перевел ее в слова, и она как будто стала более приемлемой.
— Мы могли бы уйти в поле — сказал он.
— В поле?
Элизабет взглянула ему в лицо, — не шутит ли он?
— Ну, да, в поле. За те вон холмы…
— Но как жить там? — сказала она. — Где жить?
— Что же? — сказал он. — Люди жили в деревнях.