Гукер не возразил ничего и только продолжал смотреть пристально на товарища. Они подняли снова куртку и прошли молча с сотню шагов. Эванс начал дышать еще тяжелее.
— Что с тобою? — спросил Гукер тревожно.
Вместо ответа, Эванс споткнулся, выпустил ношу из рук, простоял с минуту неподвижно, смотря на товарища, и потом схватился за грудь.
— Не подходи ко мне, — проговорил он с трудом, отступя в сторону и прислоняясь к дереву. — Это пройдет… вот уже и лучше, — прибавил он через несколько времени, но, в ту же минуту, пошатнулся и опустился на землю с страдальческим выражением в лице; Гукер подбежал к нему, но он крикнул сдавленным голосом:
— Не подходи!.. Не дотрогивайся до меня!.. Собери лучше слитки опять в куртку… Видишь, вывалились…
— Могу я помочь тебе чем-нибудь? — спросил Гукер.
— Клади золото в куртку, тебе говорят!
Гукер повиновался, но, поднимая один слиток, почувствовал тоже какой-то укол в мякоть большого пальца своей левой руки. Он взглянул на нее и увидал тончайшую иглу, длиною около двух дюймов. В это же время Эванс глухо простонал и упал ничком.
Гукер едва устоял на ногах. Он смотрел с расширившимися от ужаса глазами то на свою занозу, то на Эванса, содрогавшегося в конвульсиях, то на то синее, что смутно сквозило между кустарниками; он вспомнил о мелких штрихах на чертеже и понимал теперь их роковой смысл…
— Господи, помилуй меня! — прошептал он в смертельном испуге. Эти иглы походили на те, из которых даяки извлекают яд для своих стрел, Он понимал теперь, почему Шанг-Ги утверждал, что его клад в безопасности; понимал зловещую усмешку китайца при этих словах…