Джафферс вошел в приемную, а ним — Галль, а за Галлем — Уоджерс.
Им предстала в полумраке безголовая фигура с обглоданною коркой хлеба в одной, обтянутой перчаткой, руке и куском сыру в другой.
— Вот он, — сказал Галль.
— Куда вы лезете, черти? — раздалось над воротником пальто.
— Чудной-то вы чудной, сударь мой, что и говорить, — сказал Джафферс, — да насчет головы в приказе ничего особенного не значатся; сколько есть, столько и арестуем. Что нужно, то нужно.
— Не подходи! — заревела безголовая фигура, отскакивая.
В одно мгновение незнакомец швырнул хлеб и сыр, и мистер Галль едва успел поймать и спрятать упавший на стол ножик. Перчатка слетела с левой руки незнакомца и шлепнулась прямо в лицо Джафферса. Через минуту, прервав начатое было объяснение касательно арестов вообще, Джафферс схватил незнакомца за лишенную кисти руку и невидимое горло. Звонкий удар по ляжке заставил его вскрикнуть, но он не разжал рук. Гальь Галль толкнул через стол ножик Уоджерсу исполнявшему обязанность как бы судебного пристава со стороны наступления, и сделал шаг вперед, между тел как Джафферс и незнакомец, сцепившись и колотя друг друга, надвигались пошатываясь прямо на него. На дороге попался им стул и с треском грохнулся об пол, а за ним растянулись и сами противники.
— Берите за ноги, — промычал, сквозь зубы Джафферс.
Мистер Галль, пытаясь выполнить инструкцию, получил здоровенный удар в грудь, на минуту совсем его ошеломивший, а мистер Уоджерс, видя, что безголовый незнакомец очутился теперь уже поверх Джафферса, с ножом в руке отступил к двери, где и наткнулся прямо на мистера Гокстера и сиддербриджского ломового, явившихся на выручку закона и порядка. В ту же минуту со шкафа слетело три или четыре стклянки, и в воздухе пахнуло каким-то едким запахом.
— Сдаюсь! — крикнул незнакомец, хоть и подмял под себя Джафферса, и через минуту встал на ноги.