— Ну? — сказалъ онъ.
— Вставай, — сказалъ голосъ.
Эдай всталъ.
— Слушай! — сказалъ голосъ и продолжалъ повелительно: — Не пробуй со мной никакихъ штукъ. Помни, что твое лицо мнѣ видно, а тебѣ мое — нѣтъ. Ты долженъ вернуться назадъ въ домъ.
— Онъ меня не впуститъ, — сказалъ Эдай.
— Это очень жаль, — сказалъ Невидимый, — къ тебѣ я никакого зла не питаю.
Эдай снова облизнулъ губы. Онъ оторвалъ глаза отъ дула револьвера, увидѣлъ вдали море, очень темное и очень синее подъ полуденнымъ солнцемъ, гладкія, зеленыя дюны, бѣлые утесы на верху горы, многолюдный городъ, — и жизнь вдругъ показалась ему прекрасной. Глаза его вернулись къ маленькой металлической вещицѣ висѣвшей за шесть футовъ, между небомъ и землей.
— Что жъ мнѣ дѣлать? — спросилъ онъ угрюмо.
— А мнѣ что? — спросилъ Невидимый. Тебѣ помогутъ. Возвращайся только домой, больше ничего не нужно.
— Попробую… Обѣщаешься ли ты, если онъ впустятъ меня, не вламываться въ дверь?