— Съ тобой я не имѣю причины ссориться, — сказалъ голосъ.
Выпустивъ Эдая, Кемпъ поспѣшилъ наверхъ, на четверенькахъ проползъ среди разбитаго стекла къ окну кабинета и осторожно заглянулъ за подоконникъ; онъ увидѣлъ Эдая, бесѣдовавшаго съ пустотою.
— Что жъ онъ не стрѣляетъ? — шепнулъ про себя Кемпъ.
Тутъ револьверъ немного двинулся и засверкалъ на солнцѣ. Заслонивъ глаза отъ свѣта, Кемпъ попытался прослѣдить движеніе ослѣпительнаго луча.
— Сомнѣній нѣтъ, — сказалъ онъ, — Эдай отдалъ револьверъ.
— Обѣщай не вламываться въ дверь, — говорилъ между тѣмъ Эдай. Не злоупотребляй своей удачей… Уступи что-нибудь и мнѣ.
— Ступай въ домъ. Говорю прямо: я не обѣщаю ничего.
Эдай, казалось, вдругъ рѣшился. Онъ поворотилъ къ дому и пошелъ медленно, заложивъ руки на спину. Кемпъ въ недоумѣніи слѣдилъ за нимъ. Револьверъ исчезъ, опять блеснулъ на мгновеніе, опять исчезъ и обнаружился, наконецъ, въ видѣ темной точки, слѣдовавшей за Эдаемъ.
Тутъ вдругъ все пошло очень быстро. Эдай отскочилъ назадъ, обернулся, хотѣлъ схватить маленькій темный предметъ, не поймалъ его, вскинулъ руки и упалъ на лицо, оставивъ за собой маленькій синій дымокъ. Выстрѣла Кемпъ не слышалъ. Эдай задергался въ судорогахъ, приподнялся на одну руку, упалъ и затихъ.
Кемпъ постоялъ нѣкотороя время пристально глядя на небрежно-спокойную позу Эдая. День былъ жаркій и безвѣтреный, — казалось, въ цѣломъ мірѣ не шевелилось ничто, кромѣ двухъ желтыхъ бабочекъ, гонявшихся кругъ за другомъ въ кустарникахъ, между домомъ и воротами.