— А свѣча-то! — воскликнула мистрессъ Бонтингъ. Кто же зажегъ свѣчу?
— А ящикъ-то! — воскликнулъ мистеръ Бонтингъ. И денегъ — какъ ее бывало!
Они поспѣшно направилась къ двери.
— Изъ всѣхъ удивительныхъ случаенъ…
Въ коридорѣ кто-то громко чихнулъ. Они бросились вонъ изъ комнаты; въ эту минуту дверь изъ кухни хлопнула.
— Свѣчу давай! — крикнулъ мистеръ Бонтингъ и побѣжалъ впередъ.
Оба они слышали, какъ кто-то поспѣшно отодвигалъ желѣзные болты. Открывъ кухонную дверь, Бонтингъ увидѣлъ черезъ кладовую, какъ отворилась наружная, и въ нее мелькнули слабо освѣщенныя зарею, темныя, массы деревьевъ въ саду. Что изъ двери не вышелъ никто, — это не подлежало ни малѣйшему сомнѣнію. Она отворилась, постояла съ минуту отворенной и съ шумомъ захлопнулась; пламя свѣчи, принесенной мистрессъ Бонтингъ изъ кабинета, закачалось и вспыхнуло ярче. Прошла минута, а, можетъ быть, и больше, прежде чѣмъ мистеръ и мистрессъ Бонтингъ рѣшились войти въ кухню.
Тамъ было пусто. Они снова заперли наружную дверь, подробно осмотрѣли кухню, кладовую и чуланъ и, наконецъ, сошли въ погребъ; но сколько ни искали, — во всемъ домѣ не нашли ни души.
Когда взошло солнце, маленькіе супруги, при ненужномъ свѣтѣ обтаявшей свѣчи, все еще стояли въ нижнемъ этажѣ своего домика, одѣтые весьма странно и погруженные въ недоумѣніе.
— Изъ всѣхъ необыкновенныхъ случаевъ… — въ двадцатый разъ начать священникъ.