— Другъ мой, — сказала мистрессъ Бонтингъ, — вонъ входить Сюзи. Подожди-ка здѣсь, пока она пройдетъ въ кухню, и проберись тихонько наверхъ.
VI
Взбѣсившаяся мебель
А между тѣхъ, какъ разъ на разсвѣтѣ Духова дня, когда не вставала еще даже многострадальная Милли, мистеръ и мистрессъ Галль оба встали и беззвучно спустилось въ свой погребъ. Дѣло, которое ихъ туда призывало, имѣло характеръ совершенно частныя и отношеніе къ специфическому составу ихъ пава.
Не успѣли они сойти въ погребъ, какъ мистрессъ Галль спохватилась, что забыла въ спальнѣ бутылку съ сассапарелью, а такъ какъ экспертомъ и главной исполнительницей въ этомъ дѣлѣ была она, то Галль безпрекословно отправился ха бутылкой наверхъ.
На площадкѣ онъ, къ своему удивленію, замѣтилъ, что дверь въ комнату пріѣзжаго полуотворена, а, пройдя въ спальню, отыскалъ тамъ бутылку, по указаніямъ мистрессъ Галль, и, возвращаясь съ нею обратно, увидѣлъ, что болтъ на наружной двери выдвинутъ, такъ что дверь въ сущности, заперта только на щеколду. Озаренный внезапнымъ вдохновеніемъ, Галль сопоставилъ отворенный болты съ отворенной дверью въ комнату постояльца и со словами мистера Тедди Генфрея. Онъ помнилъ ясно, что держалъ свѣчу, пока мистрессъ Галль запирала дверь на ночь, и, увидя ее отпертою, остановился, разинувъ рогъ отъ удивленія; потомъ вошелъ опять наверхъ, какъ былъ, съ бутылкой въ рукахъ, и постучался къ незнакомцу. Отвѣта не послѣдовало. Онъ постучался еще разъ, отворилъ дверь настежь и вошелъ.
Ожиданія его оправлялись: кровать и комната были пусты, и, — что показалось особенно странно даже ему, съ его тяжеловѣсными мозгами, — на стулѣ, около постели, и на спинкѣ кровати было разбросано платье незнакомца, насколько ему было извѣстно, единственное платье, и бинты; даже мягкая шляпа съ широкими полями молодцевато торчала на спинкѣ кровати.
— Джорджъ! — послышался нетерпѣливый и раздраженныя голосъ мистрессъ Галль изъ глубины погреба, — что же ты не несешь, что нужно!
Галль поспѣшно сошелъ внизъ.
— Дженни, — крикнулъ онъ черезъ перила погребной лѣстницы, — а вѣдь Генфрей-то говорилъ правду. Въ комнатѣ его нѣтъ, и входная дверь отперта.