Поднялось просто какое-то вавилонское столпотвореніе. Всѣмъ какъ будто доставалось одновременно, и Санди Уоджерсъ, со своей обычной сообразительностью и еще освѣженный крѣпкимъ ударомъ въ носъ головою, отворилъ дверь и началъ отступленіе. Остальные тотчасъ поваляли за нимъ и въ уголкѣ у двери происходила съ минуту страшная давка. Удары продолжались. У Фиппса, унитарія, былъ вышибленъ зубъ, а у Генфрея повреждено ухо. Джафферсъ получилъ пощечину и, обернувшись, поймалъ что-то, что отдѣляло его въ давкѣ отъ Гокстера и мѣшало имъ сойтись. Онъ ощупалъ мускулистую грудь, а черезъ минуту вся куча борющихся, неистовство павшихъ людей вывалилась въ полныя народомъ сѣни.
— Поймалъ! — гаркнулъ Джафферсъ захлебываясь.
Онъ кружась пробирался сквозь толпу и, весь красный, съ надувшимися на лбу жилами, боролся съ невидимымъ противникомъ. Толпа отшатывалась направо и налѣво передъ удивительнымъ поединкомъ, который качаясь несся къ выходу и кубаремъ слетѣлъ съ шеста ступенекъ крыльца. Джафферсъ вскрикнулъ задавленнымъ голосомъ, все еще не выпуская противника и сильно работая колѣнями, перекувырнулся и, подмятый имъ, со всего размаха ударился годовою о землю. Только тогда онъ разжалъ пальцы.
Раздались тревожные крики: «Держи его!», «Невидимка!» и т. д., и какой-то молодой человѣкъ, никому изъ присутствующихъ незнакомый и имя котораго такъ и осталось неизвѣстныхъ, тотчасъ бросился впередъ, что-то поймалъ, кого-то выпустилъ и упалъ на распростертое тѣло констэбля. Посреди дороги крикнула женщина, кѣмъ-то задѣтая; собака, которую, повидимому, кто-то ударилъ, завизжала и съ воемъ бросилась во дворъ Гокстера, — тѣмъ и завершилось прохожденіе Невидимаго. Съ минуту толпа стояла, изумленная и жестикулирующая, затѣмъ наступила паника и размела ее по деревнѣ, какъ порывъ вѣтра разметаетъ сухіе листья. Но Джафферсъ лежалъ совсѣмъ тихо, съ обращеннымъ кверху лицомъ и согнутыми колѣнями, у подножія лѣстницы трактира.
VIII
На пути
Восьмая глава чрезвычайно коротка и повѣствуетъ о томъ, какъ мѣстный любитель-натуралистъ Гиббинсъ тихонько дремалъ себѣ, лежа на широкой открытой дюнѣ и воображая, что вокругъ, по крайней мѣрѣ, за версту нѣтъ ни души, какъ вдругъ услышалъ совсѣмъ рядомъ, какъ будто кто-то чихалъ и кашлялъ, и бѣшено ругался про себя. Онъ оглянулся, но не увидѣлъ ни кого. Тѣмъ не менѣе голосъ звучалъ явственно и продолжалъ ругаться, съ разнообразіемъ и широтою, свойственными ругани образованныхъ людей, возвысился до крайняго продѣла, потомъ началъ затихать и замеръ въ отдаленіи, направляясь какъ будто въ Абердинъ. Донеслось еще одно отчаянное чиханіе, и все смолкло. Гиббинсъ нечего не зналъ объ утреннихъ событіяхъ, но феноменъ, по своему поразительному и тревожному характеру, нарушилъ его философское спокойствіе; онъ поспѣшно всталъ, сошелъ съ крутого холма и изо всѣхъ силъ заторопился въ деревню.
IX
Мистеръ Томасъ Марвель
Предстаньте себѣ мистера Томаса Марвеля: это былъ человѣкъ съ толстымъ, дряблымъ лицомъ, цилиндрически выдающимся впередъ носомъ, влажнымъ, огромнымъ, подвижнымъ ртомъ и щетинистою бородою самаго страшнаго вида. Фигура его имѣла наклонность къ полнотѣ, и короткіе члены дѣлали эту наклонность еще болѣе замѣтной. На немъ была опушенная мѣхомъ шелковая шляпа, а частая замѣна недостающихъ пуговицъ бичевками и башмачными шнурками, въ самыхъ критическихъ пунктахъ его туалета, обнаруживала закоренѣлаго холостяка.