— Невѣроятная исторія. — подтвердилъ Коссъ, — невѣроятная. Но фактъ все-таки остается фактомъ: я несомнѣнно видѣлъ сквозь его рукавъ во всю длину.
— Полно, видѣли ли? Увѣрены ли вы въ этомъ? Можетъ быть, какое-нибудь зеркало, напримѣръ… Такъ легко производятся галлюцинаціи! Не знаю, видали ли вы когда-нибудь хорошаго фокусника?…
— Не будемъ больше этого поднимать, Бонтингъ, — сказалъ Коссъ, — все это мы уже говорили. Ну-ка, примемся лучше за книги. А, вотъ это, кажется по-гречески, Конечно, это — греческій алфавитъ.
Онъ указалъ на середину страницы. Мистеръ Бонтингъ слегка покраснѣлъ, придвинулъ лицо поближе, какъ будто находя какое-то неудобство въ своихъ очкахъ. Греческія познанія маленькаго человѣчка были изъ самыхъ эфемерныхъ, а между тѣмъ онъ былъ твердо убѣжденъ, что всѣ прихожане считаютъ его знатокомъ и греческаго и еврейскаго текста. Что жъ теперь дѣлать? Признаться? Удрать? Вдругъ онъ почувствовалъ на затылкѣ что-то странное, попробовалъ пошевелить головой и встрѣтилъ непреодолимое сопротивленіе. Чувство было очень любопытное: странное давленіе, будто нажимъ тяжелой и твердой руки, непреодолимо пригибавшей его подбородокъ къ столу.
— Не шевелитесь, малыши, — прошепталъ чей-то голосъ, — или я размозжу головы вамъ обоимъ.
Бонтингъ взглянулъ въ лицо Косса рядомъ съ его лицомъ и увидѣлъ полное ужаса отраженіе своего собственнаго болѣзненнаго удивленія.
— Очень сожалѣю, что приходится прибѣгать къ энергичнымъ мѣрамъ, сказалъ голосъ, — но иначе нельзя.
— Съ какихъ поръ научились вы совать носы въ частныя записки ученаго? — сказалъ голосъ, и одновременно стукнули по столу два подбородка, и одновременно щелкнули два комплекта зубовъ.
— Съ какихъ поръ научились вы вторгаться къ частное помѣщеніе человѣка, котораго постигла бѣда? — и толчокъ повторился.
— И куда дѣвали мое платье? Послушайте, — сказалъ голосъ, — окна заперты, и я вынулъ ключъ изъ двери. Человѣкъ я сильный, и у меня подъ рукою кочерга, кромѣ того, что я невидимъ? Не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣнію, что если бы только захотѣлъ, я могъ бы убить васъ обоихъ и уйти безъ всякихъ затрудненій. Понимаете? Отлично. Если я васъ отпущу, обѣщаете ли вы мнѣ не пробовать никакихъ пустяковъ и сдѣлать то, что я вамъ велю?