— Сейчасъ посмотрю, что съ нимъ, крикнулъ онъ Генфрею, минуя распластаннаго на землѣ Гокстера и огибая уголь, чтобы присоединиться къ погонѣ, но быль тотчасъ сшибленъ съ ногъ въ неприличнѣйшее положеніе. Кто-то, во весь опоръ мчавшійся мимо, со всего размаха наступилъ ему на палецъ. Онъ взвизгнулъ, попробовалъ встать, его опять повалили, онъ опять упалъ на четвереньки и сообразилъ, что участвуетъ уже не въ погонѣ, а въ отступленіе. Всѣ бѣжали назадъ въ деревню. Мистеръ Кассъ поднялся, получилъ здоровенную затрещину въ ухо. Пошатываясь, пустился онъ въ обратный путь къ трактиру, перескочивъ попутно черезъ забытаго и уже сидящаго теперь на землѣ Гокстера.
Уже поднявшись на первыя ступени крыльца, онъ услышалъ позади себя внезапный крикъ ярости, рѣзко выдѣлявшійся на общемъ фонѣ криковъ, и звонкую пощечину. Въ крикѣ онъ призналъ голосъ Невидимаго, и интонація его была интонаціей человѣка, внезапно разъяренного сильнымъ ударомъ.
Въ то же мгновеніе мистеръ Коссъ очутился въ гостиной.
— Назадъ идетъ, Бонтингъ! — крикнулъ онъ врываясь. Спасайся!
Мастеръ Бонтингъ стоялъ у окна и былъ занять попыткой одѣться въ маленькій коврикъ и «Западно-Сюррейскую газету».
— Кто идетъ? — спросилъ онъ и такъ сильно вздрогнулъ, что чуть было не разстроилъ своего костюма.
— Невидимый! — воскликнулъ Коссъ, и бросился къ окну. Лучше убираться по-добру, по-здорову! Буянитъ! Бѣшеный какой-то! Ужасъ!
Еще минута, и отъ былъ уже на дворѣ.
— Великій Боже! — вымолвилъ мистеръ Бонтингъ, колеблясь между двумя страшными альтернативами. Въ коридорѣ гостиницы послышалась ужасная возня, и рѣшеніе его было принято. Онъ вылѣзъ изъ окна, торопливо прилаживая свой костюмъ и пустился бѣжать по деревнѣ съ всею быстротою, на какую была способна его толстыя, коротенькія ножки.