— Погоди, братецъ, будутъ, пожалуй, трепать еще гораздо больше, если не остережешься, сказалъ голосъ, и мистеръ Марвелъ вдругъ замолчалъ.
Онъ надулъ щеки, и въ глазахъ его выразилось отчаяніе.
— Довольно ужъ и того, что эти безмозглые горланы всюду теперь разгласятъ мою тайну, а тутъ еще и ты вздумалъ улепетнуть съ моими книгами! Счастливъ ихъ Богъ, что они во время удрали… А то бы… Никто вѣдь не зналъ, что я невидимъ, а теперь что я буду дѣлать?
— А я что? — спросилъ Марвель вполголоса.
— Все теперь вышло наружу… Пожалуй, попадетъ въ газеты. Всѣ будутъ меня искать, всѣ будутъ насторожѣ….
Голосъ закончилъ отчаянными ругательствами и смолкъ. Отчаяніе на лицѣ мистера Марвеля усугубилось, а походка его замедлялась.
— Ну, иди, что ли! — сказалъ голосъ. Лицо мистера Марвеля въ промежуткахъ между своими красными островками сдѣлалось сѣрымъ.
— Не роняй книгъ-то, дуракъ! — рѣзко осадить его голосъ. Дѣло въ томъ, — продолжалъ онъ, — что мнѣ придется пустить въ ходъ тебя. Ты — орудіе плохое, но все таки придется.
— Орудіе самое скверное, — сказалъ Марвель.
— Это правда.