Онъ всталъ, подошелъ къ окну и началъ смотрѣть на окутанный сумракомъ холмъ и стремительно несущуюся къ нему маленькую фигурку.
— Очень, кажется, спѣшитъ, — сказать докторъ Кемпъ, — только толку-то изъ этого какъ будто мало. Будь у него всѣ карманы набиты свинцомъ, онъ не могъ бы бѣжать тяжелѣе. Совсѣмъ умаялся, голубчикъ.
Черезъ минуту верхняя изъ виллъ, разбросанныхъ по холму около Бордока, скрыла бѣжавшаго. Онъ опять мелькнулъ на секунду, мелькнулъ еще и еще, три раза въ промежуткахъ между тремя слѣдующими домами, и скрылся за насыпью.
— Ослы! — повторилъ докторъ Кемпъ, повернулся на каблукахъ возвратился къ письменному столу.
Но тѣ, кто сами были внѣ дома, видѣли бѣглеца вблизи и замѣтили дикій ужасъ на его вспотѣвшемъ лицѣ, не раздѣляли презрѣнія доктора. Человѣкъ улепетывалъ, что было мочи, и, переваливаясь на ходу, громыхалъ, какъ туго набитый кошелекъ. Онъ не оглядывался ни направо, ни налѣво, но его расширенные глаза смотрѣли прямо передъ собою, внизъ холма, туда, гдѣ начинали зажигаться фонари и толпился на улицахъ народъ. Уродливый ротъ его былъ открыть, и на губахъ выступила густая пѣна. Дышалъ онъ громко и хрипло. Всѣ прохожіе останавливались и начинали оглядывать дорогу съ зарождающимся безпокойствомъ, спрашивая другъ друга о причинѣ такой поспѣшности.
Потомъ гдѣ-то гораздо выше играющая ни дворѣ собака завизжала и бросилась подъ ворота, и, пока прохожіе недоумѣвали, что это такое, какой-то вѣтеръ, какъ будто шлепанье разутыхъ ногъ и звукъ какъ бы тяжкаго дыханія, пронесся мимо.
Поднялся крикъ. Прохожіе бросились прочь съ дороги и инстинктивно бѣжали внизъ. Они кричали уже на улицахъ города, когда Марвель былъ всего на полдорогѣ, врывались въ дома и захлопывали за собою двери, всюду распространяя свои извѣстія. Марвель слышалъ крики и напрягалъ послѣднія силы. Но страхъ обогналъ его, страхъ бѣжалъ впереди его и черезъ минуту охватилъ весь городъ.
— Невидимый идетъ! Невидимый!