Для Вавилонии это была эпоха учености, эпоха напряженных исторических поисков. Вавилонское влияние, под воздействием которого ассирийский царь Сарданапал собрал в Ниневии огромную библиотеку древних текстов, на протяжении веков не становилось слабее. Мы уже говорили о том, как Набонид так увлекся историческими изысканиями, что пренебрег защитой своего царства от Кира.
Все, таким образом, способствовало тому, чтобы изгнанники-евреи приступили к изучению собственной истории. Их вдохновляло к этому и слово пророка Иезекииля. Из забытых и спрятанных хроник, которые были унесены с собой, из родословных Царей, жизнеописаний Давида и Соломона, составленных современниками, жизнеописаний других их царей, из легенд и преданий они создали свою историю, чтобы рассказать ее Вавилону и самим себе. История Сотворения мира и Потопа, значительная часть повествования о Самсоне были, вероятно, заимствованы из вавилонских источников. Одна версия истории Сотворения мира и одна об Эдеме, хотя и вавилонские по происхождению,
очевидно, были известны евреям еще до изгнания. Позднее, когда евреи вернулись в Иерусалим, только Пятикнижие было сведено воедино; другим историческим книгам еще предстояло дополнить общий свод.
Эта часть их литературы в течение нескольких столетий сберегалась в виде отдельных книг, к которым относились со значительным почтением. Некоторые из них — это сочинения, явно принадлежащие эпохе после пленения.
Вся эта литература пронизана несколькими направляющими идеями. Первая из этих идей — которая на деле опровергается, как мы видели, подробностями самих этих книг — состоит в том, что весь еврейский народ — единокровные дети Авраама. Вторая идея — об обетовании, сделанном Яхве Аврааму о том, что он возвысит еврейский народ над остальными народами. И третья — это вера: поначалу в то, что Яхве был самым великим и сильнейшим из всех богов еврейских племен, затем что он — бог над богами и, наконец, что он — единственный истинный бог. Евреи в итоге уверовали в то, что они — избранный народ единого Бога для всей земли.
И совершенно естественно из этих трех идей возникает четвертая — о грядущем вожде, избавителе, Мессии, который осуществит долго откладывавшееся обетование Яхве.
Сплочение евреев в один народ, спаянный единой традицией, за «семьдесят лет» — это первое проявление новой силы, силы письменного слова, которая в дальнейшем все чаще будет оказывать влияние на общество. Эта духовная спайка не просто объединила людей, вернувшихся в Иерусатим. Представление о своей принадлежности к избранному народу, которому предуготовано возвыситься над другими народами, оказалось очень привлекательным. Этим сознанием прониклись и те евреи, которые решили остаться в Вавилонии, и евреи, обосновавшиеся в Египте.
Эти идеи также вдохновили многих вавилонян и представителей других народностей объявить Авраама своим отцом и влиться в ряды возвращающихся евреев. Книга пророка Неемии полна скорби, вызванной этим покушением на привилегии избранных. Евреи уже были народом, рассеянным по разным городам и землям, когда их умы и надежды объединились осознанием своей избранности.
Поначалу эта идея исключительности призвана была лишь сохранять нерушимость доктрины и неукоснительное соблюдение культа и избежать впредь тех плачевных оплошностей, какие случались при царе Соломоне. Для искренних прозелитов любой народности иудаизм еще долго держал двери открытыми.
Для финикийцев после падения Тира и Карфагена переход в иудаизм, должно быть, оказался делом простым и привлека-