Такой предстает история Гаутамы без прикрас, насколько о ней можно судить по ранним буддийским текстам. Однако представление заурядности неизменно требует своих дешевых прикрас и чудес.
Разве не чудо само по себе, что эта маленькая планета произвела на свет человека, который задумался о прошлом и будущем и основополагающей природе существования?! Но было неизбежно, что однажды рукой некоего достойного переписчика на языке пали будут выведены следующие строки:
«И когда начался поединок между Спасителем Мира и Князем Тьмы, тысячи сверкающих метеоров упали с небес... реки потекли вспять к своим истокам, могучие вершины и горы, поросшие вековыми деревьями, с грохотом обрушились на землю... солнце покрыла ужасная тьма, и небеса наполнились сонмами бесплотных духов».
История не сохранила достоверных свидетельств об этих явлениях. Вместо этого перед нами — только темный силуэт одинокого человека, идущего по пути в Бенарес.
Исключительного внимания удостоились и дерево, под которым к Гаутаме пришло чувство духовного просветления. Это было дерево из рода смоковниц, и с самых ранних времен оно было окружено чрезвычайным почтением. Теперь его называют Деревом Бодхи. Его самого уже давно нет, но рядом с этим местом растет другое такое же, которое вполне может быть его непосредственным отводком. На Цейлоне и до наших дней сохранилось дерево, возможно, самое старое из деревьев на планете, о котором точно известно, что оно выросло из черенка, взятого от дерева Бодхи в 245 г. до н.э. С того времени и до наших дней за ним заботливо ухаживают и поливают; его огромные ветви поддерживаются подпорками, поддерево постоянно подсыпают землю, чтобы оно всегда могло пускать свежие корни.
Вот, кстати, хорошая иллюстрация того, насколько коротка история человечества: сменилось так много поколений, пока живет только одно дерево. К несчастью, ученики Гаутамы больше заботились о сохранении его дерева, чем его мысли, которую с самого начала они неверно поняли и исказили.
В Бенаресе Гаутама отыскал пятерых своих учеников, которые все еще продолжали аскезу. Рассказывают, что они, увидев, как учитель приближается к ним, не сразу согласились принять его. Для них он оставался вероотступником. Но теперь от Гаутамы исходила какая-то неведомая сила, переборовшая их отчужденность. И Гаутаме удалось добиться, чтобы они прислушались к его новым убеждениям.
Пять дней они не переставали спорить. Когда, наконец, ему удалось убедить учеников в своем просветлении, они объявили его Буддой. Уже в те дни в Индии верили, что через длительные промежутки времени Мудрость возвращается на Землю и открывается людям через избранного, Будду. В соответствии с верованиями индийцев таких Будд было много, Гаутама Будда — лишь последний из их числа. Но сомнительно, что он сам принимал этот титул или признавал эту теорию. В своих беседах он никогда не называл себя Буддой.
Далее он и его воспрянувшие духом ученики основали нечто вроде Академии в Бенаресе. Они построили для себя хижины, и постепенно вокруг них стали собираться последователи, пока их не набралось около шестидесяти человек. Сезон дождей они проводили в беседах с Гаутамой, оставаясь в своем поселении. В засушливую пору года новообращенные расходились по стране, и каждый проповедовал учение так, как сам его понимал.
По всей видимости, все их миссионерские труды заключались в устных беседах и проповедях. Вероятно, в те времена в Индии письменность была еще мало распространена. Поэтому проповеднику приходилось сочинять емкие и запоминающиеся строфы, афоризмы и «статьи», которые затем распространялись и истолковывались его учениками непосредственно в беседах со слушателями. Гораздо легче было запомнить такие афоризмы и главные моменты учения, пронумеровав их. Современному человеку покажется слишком дотошной склонность индийской мысли преподносить все в числовом выражении, и не исключение — буддистские Четыре Благородные Истины, Восьмеричный Путь и так далее. Но этот мнемонический прием был необходим в мире, где идеи еще нельзя было доверить бумаге.