Основополагающее учение Гаутамы, как мы можем судить сейчас на основании оригинальных источников, отличается простотой и доступностью и целиком гармонирует с представлениями сегодняшнего времени. Вне всякого сомнения, это учение создано одним из самых проницательных умов, которых когда-либо знал мир.
В нашем распоряжении теперь имеются тексты, которые с высокой вероятностью можно считать достоверным изложением его бесед с пятью учениками, в которых раскрывается сущность ранней буддийской доктрины.
Причина всех несчастий и неудовлетворенности жизнью заключена в неутолимом эгоизме. Страдания, учит Будда, причиняют страсти челове-
ка, его ненасытное вожделение. Пока человек не преодолеет все виды личных вожделений, его жизнь будет беспокойной, а конец — печальным. Существует три главные формы, которые принимает жажда жизни, и все они злы по своей природе. Первая — это стремление потакать своим чувствам, чувственность. Вторая — стремление к личному бессмертию. Третья — поглощенность житейскими заботами, мирская суета.
Только преодолев эти преграды — иначе говоря, перестав жить для себя, человек может рассчитывать на то, что его жизнь станет безмятежной. Когда эти страсти укрощены и больше не управляют жизнью человека, когда его «я» исчезло из его помыслов, тогда он достигает высшей мудрости, нирваны, умиротворения души. Нирвана не означает, как думают некоторые, прекращения существования. Это прекращение суетных устремлений человека, которые неизбежно делают жизнь порочной, несчастной или наполненной невыносимым страданием.
В этих буддийских текстах содержится, несомненно, самый полный анализ проблем, которые стоят на пути к достижению душевного мира и покоя. Любая религия, любая философия, достойные называться этими именами, требуют от нас поглощенности чем-то большим, чем мы сами. «Кто хочет спасти свою жизнь, потеряет ее» — это по существу тот же урок.
Все, чему учит история, как мы убеждаемся на страницах нашей книги, находится в полном соответствии с учением Будды. Невозможны, как мы видели, ни социальный порядок, ни безопасное существование, ни мир и счастье, ни справедливые вожди, если люди не станут поглощены чем-то большим, чем они сами. Изучение биологического прогресса открывает ту же закономерность: поглощение тесного индивидуального мирка более широким существованием. Забыть себя в более широких интересах — значит вырваться из тюрьмы своего замкнутого личного мира.
Но самоотречение должно быть полным. С точки зрения Гаутамы, страх смерти и стремление к бесконечному продолжению своей ничтожной жизни, которые двигали египтянами и ради которых они старались умилостивить бессмертных богов,— столь же преходящи, уродливы и порочны, как похоть, алчность или ненависть. Религия Гаутамы прямо противостоит религиям «бессмертия». Его учение настроено крайне отрицательно к аскетизму, для буддизма это — не более чем попытка приобрести силу через преодоление боли.
Но когда мы переходим к закону жизни, к Арийскому пути, который призван спасти нас от тройственности низменных устремлений, умаляющих человеческое существование, учение становится менее понятным. И это отсутствие ясности вызвано одной очевидной причиной — у Гаутамы не было ни знаний, ни представления об истории. Он не мог знать, насколько бесконечно и многообразно то приключение жизни, что разворачивается в пространстве и во времени. Его мысль была ограничена представлениями его эпохи и народа. В целом индийское мировоззрение сложилось под влиянием идеи об извечной повторяемости бытия, о застойном круговращении Вселенной: один мир сменяет-
ся другим, на смену Будде настоящего придет Будда будущего. Представление о человечестве, как о великом Братстве, которому предстоит бесконечное существование в царстве Бога Праведных (оно в то время уже создавалось семитскими умами в Вавилоне), его миру было незнакомо. И все же буддийский Восьмеричный Путь, несмотря на эти ограничения, содержит в себе глубокую мудрость.