Успех, однако, ему сопутствовал не только в Пенджабе. Индия находилась в стадии разделения и была готова приветствовать любого способного завоевателя, который мог принести с собой мир и порядок. После колебаний фортуны Бабур встретился с армией делийского султана возле Панипата (1526). Хотя в распоряжении Бабура было всего 25 тысяч человек войска, оснащенного, правда, пушками, против тысячи слонов и в четыре раза превосходящего числа людей султана, он одержал полную победу. Бабур больше не называл себя царем Кабула и принял титул императора Хиндустана. «Это,— отмечал он в своих записках,— совершенно иной мир, чем наши страны». Этот мир был лучше, значительно плодороднее и несравненно богаче.

Бабур продвинул свои завоевания вплоть до Бенгалии, но его преждевременная смерть в 1530 г. задержала волну монгольских завоеваний на четверть столетия, и лишь с воцарением его внука Акбара они продолжились с новой силой. Акбар покорил всю Индию до самого Берара, а его правнук Аурангзеб был практически хозяином всего полуострова. Эта великая династия — Бабур (1526—1530), Хумаюн (1530—1556), Акбар (1556— 1605), Джахангир (1605—1627), Шах-Джахан (1628—1658) и Аурангзеб (1658—1707), где сын наследовал отцу на протяжении шести поколений, эта династия Моголов (го есть монголов) отмечает наиболее величественную эпоху из всех, которые переживала Индия. Акбар, сравнимый разве что с Ашокой, был одним из величайших индийских правителей и одним из немногих правителей, о котором с полным правом можно говорить, как о великом человеке.

Об Акбаре необходимо рассказать отдельно, уделив ему такое же внимание, как и Шарлеманю или Константину Великому. Акбара вполне можно считать одной из ключевых фигур мировой истории. Его труды по объединению и налаживанию центрального управления в Индии приносят плоды и по сей день. Британцы, когда они сменили императоров династии Великих Моголов, переняли и продолжили то, чего удалось добиться императору Акбару.

Все другие большие государственные образования потомков Чингисхана в России, по всей Западной и Центральной Азии и в Китае уже давно исчезли и сменились другими формами прав-

ления. В действительности правление монголов было не более чем, говоря современным языком, налоговое управление, системой собирания дани, которая шла на содержание «коренной орды» монгольского правителя, подобно Золотой Орде в Южной России или ханских дворов Каракорума или Пекина. Монголы не касались основ духовной жизни, не вмешивались в то, как и чем жили покоренные народы до тех пор, пока те продолжали платить. Поэтому и получилось так, что после столетий зависимости христианские Киев и Москва, шиитская Персия и становившийся все более националистическим Китай смогли восстать и сбросить иго монголов. Но Акбар создал новую Индию. Он дал правителям индийских княжеств и правящим классам Индии некое представление об общем интересе. Если Индия в настоящее время представляет собой нечто большее, чем лоскутное одеяло разрозненных государств, рас и народов, то наибольшая заслуга в этом принадлежит императору монгольской династии Акбару.

Его отличала открытость ума. Он стремился к тому, чтобы каждый способный человек в Индии, к какому бы народу или религии он ни принадлежал, мог раскрыться в общественной службе на пользу всей Индии. Он был движим инстинктивным желанием объединять различные интересы, что выдавало в нем подлинного государственного мужа. По его замыслам, его империя не должна была стать мусульманской или монгольской, как и раджпутской, арийской или дравидской,— она должна была быть индийской.

«Сын императора-беглеца,— пишет д-р Эмиль Шмит,— рожденный в пустыне, воспитанный едва ли не в заточении, он с самой молодости был знаком с изнанкой жизни. Судьба подарила ему крепкое сложение, которое он развивал, чтобы выдержать крайности напряженных трудов. Физические упражнения были его страстью; он находил огромное удовольствие в охоте, и в особенности в ловле диких лошадей и слонов или поединке с тигром. В сражениях он являл собой образец храбрости. Он лично вел свои войска в самые опасные периоды кампании, оставляя своим полководцам более легкую задачу окончания войны. С каждой победой он проявлял человечность к побежденным и решительно противился любой жестокости. Свободный от всех предубеждений, которые разделяют общество и служат почвой для недовольства, терпимый к людям других верований, справедливый к людям других народов, будь то индусы или дравиды, он определенно был предназначен сплотить враждовавшие элементы его царства в крепкое и процветающее целое.

Со всей серьезностью он взялся за установление мира. Сдержанный во всех удовольствиях, обходившийся самым кратковременным сном и привычный распределять свое время с предельной аккуратностью, он находил удовольствие в том, что посвящал себя наукам и искусствам, после того как исполнены были его державные обязанности. Выдающиеся личности, ученые, которые украшали собой его столицу Фатхпур-Сикри, были его друзьями; каждый четверг по вечерам они собирались, чтобы предаться интеллектуальной беседе и философским спорам. Его ближайшими друзьями были два необыкновенно одаренных брата: Файзи и Абул Фазл, сыновья ученого вольнодумца. Старший из них был знаменитым ученым, знатоком

индийской литературы. С его помощью и под его руководством Акбару перевели на персидский язык наиболее значительные из санскритских трудов. Фазл, особенно близкий Акбару, был полководцем и государственным мужем, и в основном ему царство Акбара было обязано прочностью своего внутреннего устройства»*.

Как Карл Великий и Тайцзун, Акбар проявлял неподдельный интерес к религии и подолгу беседовал с миссионерами-иезуитами, которые сохранили в своих донесениях содержания этих бесед.