И вот — смотрите! Появляется она, словно луна из-за туч, эта прекраснейшая несчастная червовая Дама; царственный супруг рядом с ней, маленький дофин у нее на руках! Она спускается из ложи, окруженная блеском и овациями; королевской походкой она обходит столы, грациозно кивает головой. Ее облик полон печали и в то же время — благосклонности и отваги, у ее материнской груди — надежда Франции! А после того как оркестр грянул "О Ричард, о мой король, весь мир покидает тебя", что еще мог сделать мужчина, как не подняться до высот сострадания и отважной верности? Могли ли бестолковые молодые офицеры не принять белые кокарды Бурбонов, поданные ее прекрасными пальчиками, не обнажить шпаги и не присягнуть королеве, не растоптать кокарды Национальной гвардии, не подняться в ложи, откуда донеслось недовольное бормотание, не выразить поднявшуюся в них бурю чувств криками, шумом, вспышками ярости и умопомрачения как в зале, так и за его пределами...

Это было обычное пиршество; в спокойные времена — совершенно безвредное, но теперь — фатальное... Бедная, сбитая с толку Мария Антуанетта: ее действиями руководила женская пылкость, а не дальновидность правителя! Это было так естественно и так неразумно! На следующий день, выступая перед публикой по поводу празднества, Ее Величество заявляет, что "в восторге от четверга"».

А теперь для сравнения еще одна цитата из Карлейля, которая рисует народные настроения.

«В понедельник утром на грязных нищенских чердаках просыпаются матери и слышат плач голодных детей. Они вынуждены идти на улицу, на зеленый рынок и в очереди за хлебом; они встречают там других голодающих матерей, сочувствующих, тоже доведенных до отчаяния. О мы, несчастные женщины! Но почему вместо хлебных очередей не пойти во дворцы аристократов, корень всех бед? Вперед! Собирайтесь! В Отель-де-Виль, в Версаль...»

Перед тем, как материализовалась эта последняя идея, в Париже было много крика и суеты. Появился некий Майар, обла-

* Карлейль Т. (1795—1881) — английский историк и философ.

давший организаторскими способностями, и взял на себя некоторое руководство событиями. Вряд ли приходится сомневаться, что лидеры революции, и в частности генерал Лафайет, организовали и использовали это восстание для того, чтобы предотвратить бегство короля, дабы тот, подобно Карлу I, сбежавшему в Оксфорд, не начал гражданскую войну. К концу дня процессия начала свой утомительный двенадцатимильный пеший поход.

И снова цитата из Карлейля:

«Майар остановил своих медлительных менад на вершине последнего холма, и их удивленному взору открылся Версаль, Версальский дворец и за ними обширные наследственные владения королевской семьи...

Под вечер пошел дождь.