За тринадцать месяцев, до июня 1794 г., произошло 1220 казней; за последующие семь недель — 1376. Весьма кстати оказалось изобретение гильотины. Королева была гильотинирована; большинство противников Робеспьера — гильотинированы; атеисты, утверждавшие, что Верховного Существа не существует, тоже были гильотинированы; Дантона гильотинировали потому, что он считал, что происходит слишком много гильотинирования. День за днем, неделя за неделей дьявольская новая машина отсекала все больше и больше голов. Казалось, что власть Робеспьера зиждется на крови; ее требовалось все больше и больше — подобно тому, как курильщику опиума требуется все больше и больше опиума.
Гротескным во всей этой истории было то, что честность Робеспьера не подлежала сомнению. Он был гораздо более честен, чем кто-либо из его сторонников. Его сжигала всепоглощающая страсть к установлению нового порядка человеческой жизни.
Все его благие замыслы воплощались в жизнь Комитетом общественного спасения — состоящим из двенадцати человек правительством с чрезвычайными полномочиями, которое к тому времени фактически заменило собой Конвент.
Масштаб затеянной этим правительством перестройки был огромен. Делались попытки равномерного распределения собственности. «Быть богатым,— заявил Сен-Жюст,— стыдно». Собственность богачей облагалась налогом или подлежала конфискации и распределению среди бедных. Каждому человеку было положено достойное жилище, средства для жизни, жена и дети. Каждый работающий должен был получать достойное жалование, но не более того.
Пытались отменить само понятие «прибыль» как основной мотив экономической деятельности человека со времени возникновения общества. В 1793 г. во Франции были приняты суровые законы против «получения прибыли»; в 1919 г. в Англии сочли необходимым принять аналогичные законы.
Якобинское правительство перекраивало — в красноречивых общих чертах — не только экономическую, но и социальную систему. Развод стал делом столь же легким, что и женитьба; было упразднено деление детей на законных и незаконнорожденных... Был введен новый календарь с новыми названиями месяцев, десятидневной неделей и т, п.— это давно отвергнуто и забыто. Однако простая и прозрачная десятичная система, сменившая неуклюжую денежную систему и запутанную систему мер и весов дореволюционной Франции, существует и поныне...
Ближе к лету 1794 г. у Робеспьера стали проявляться определенные признаки душевного расстройства. Он был глубоко озабочен своей религией. (Аресты и казни подозреваемых продолжались так же интенсивно, как и раньше. Каждый день по улицам Парижа грохотал террор, волоча свои телеги с приговоренными к смерти людьми.) Робеспьер заставил Конвент провозгласить, что Франция верит в Верховное Существо и что эта утешительная доктрина обеспечивает бессмертие души.
В июне он отмечал большое празднество — праздник Верховного Существа. Процессия шла до Марсова поля, и возглавлял ее он, пышно разодетый, с большим букетом цветов и колосьями пшеницы. Были торжественно сожжены чучела из воспламеняющегося материала, представлявшие собой Атеизм и Порок; затем с помощью хитроумного механизма, издававшего легкое поскрипывание, на их месте была водружена несгораемая статуя Мудрости. Потом были речи — Робеспьер произнес главную,— но не было никакого богослужения...
Затем Робеспьер возжелал устраниться от дел. Целый месяц он не появлялся в Конвенте.
Однажды в июле он появился там снова и произнес довольно странную речь, которая явно предвещала новые преследования. «Вглядываясь в те