Оспопрививание и другие методы прививки живых и мертвых материй — примеры, с которыми вы, наверное, хорошо знакомы. Сходную операцию представляет переливание крови, с чего, сказать правду, начал я. Такие случаи многократны. Менее обычные, но, конечно, гораздо более смелые, были операции тех практиков средних веков, которые фабриковали карликов, калек и ярмарочных уродов и чудовищ; остатки такого искусства видны еще в предварительных манипуляциях, которым подвергаются паяцы и акробаты. Виктор Гюго много говорил о них в своем произведении «Человек, который смеется»… Но вы, может быть, понимаете лучше, что я хочу сказать? Вы начинаете видеть, что возможно пересаживать ткань он одной части тела животного к другой или от одного животного к другому, изменять его (т. е. животного) химические реакции, способы роста, возобновлять суставы членов и в результате изменить все внутреннее строение животного!
Однако до меня эта необычайная отрасль знаний совсем не была систематически и полно разработана новейшими исследователями.
Только несколько хирургических попыток указывали на случаи подобного рода; большинство аналогичных примеров производились, так сказать, случайно тиранами, преступниками, заводчиками лошадей и собак, всякого рода невежественными и неопытными людьми, работавшими исключительно ради личных выгод. Я первый возбудил этот вопрос, вооруженный антисептической хирургией и владея действительным научным знанием естественных законов.
Можно думать, что до сих пор все это практиковалось втайне. Таковы, например, сиамские близнецы… А также в казематах инквизиции… Несомненно, главною целью инквизиторов было — доставить утонченные страдания, но, по крайней мере, некоторые из них должны были иметь безграничную научную любознательность…
— Но, — прервал я, — эти существа, эти животные говорят!
Он ответил, что они действительно говорят. По его словам, вивисекция не останавливается только на простом преобразовании внешнего вида. Свинья и та может получить воспитание. Строение, касающееся ума, еще менее установлено, нежели строение тела. В развивающемся учении о гипнотизме мы находим предсказываемую возможность посредством внушений заменять старые атавистические понятия новыми, привитыми к наследственным и прочно занявшими место последних. По правде сказать, многое из того, что мы зовем моральным воспитанием, есть искусственная модификация и извращение природного инстинкта. Велико различие между гортанью человека и обезьяны, — продолжал он, — в ее способности воспроизводить ясно различные символические звуки, которыми может выражаться мысль.
Относительно этого пункта я не был согласен с ним, но с некоторою неучтивостью он отказался обратить внимание на мое возражение. Он повторил только, что факты на лицо, и продолжал изложение своих работ.
Я спросил его, почему он взял за образец человека? Мне казалось в то время, да и теперь еще кажется, что в этом выборе проглядывала какая-то странная злость. Он признался, что выбрал эту форму случайно.
— Я также легко могу превратить баранов в лам и лам в баранов. Я полагаю, что в человеческой форме так называемый артистический склад ума проявляется гораздо сильнее, неужели у какой-либо другой животной формы. Но я не ограничусь фабрикациею людей. Один или два раза…
Он немного помолчал.