Зверь все еще был одет, и издали его фигура казалась человеческою, но поступь его четырех лап была совершенно кошачья, а быстрое поднимание и опускание плеч ясно обнаруживало в нем преследуемого зверя. Он сделал прыжок в чащу колючих кустов с желтыми цветами и исчез. Млинг находился как раз на пол-дороге между добычей и вами.
Большинство преследователей потеряло теперь свою первоначальную быстроту погони и старалось идти спокойнее и более растянутою цепью. Пройдя открытое место, я заметил, что погоня вытянулась теперь длинною линиею. Гиена-Свинья все еще бежала рядом со мною, беспрестанно посматривая на меня и, время от времени гримасничая, испускала грозное рычание. Добравшись до конца скал, Человек-Леопард решил направиться прямо к мысу, на котором он преследовал меня вечером в день моего прибытия на остров, и сделал поворот в чащу кустов, чтобы вернуться по своим же следам. Но Монгомери заметил его маневр и заставил зверя снова поворотиться вперед.
Таким образом, дрожа, спотыкаясь о камни и оцарапанный терновыми кустами, помогал я преследовать Человека-Леопарда, который нарушил закон, а Гиена-Свинья с диким рычанием бежала рядом со мною. Шатаясь и раскачивая головою, я бежал с сильно бьющимся сердцем и почти совершенно изнемогая, но не отваживался отстать от охоты из боязни остаться наедине с ужасным своим товарищем.
Бегство мое продолжалось, несмотря на крайнюю усталость и на тропический день.
Наконец, пыл охоты остыл, мы окружили несчастного зверя на одном из углов острова. Моро, с кнутом в руке, расставил нас всех неправильною линиею, и мы стали подвигаться теперь осторожно вперед, перекликаясь друг с другом и суживая круг вокруг нашей жертвы, скрывавшейся и затаившейся в тех же кустах, в которых уже скрывался я во время другого преследования.
— Внимание! Сомкнись! — кричал Моро в то время, как линия преследователей окружала громадные кусты, заграждая выход зверю.
— Береги заряд! — раздался голос Монгомери из-за какого-то куста.
Я находился наверху, на холме, покрытом кустарниками. Монгомери и Моро пробивали себе дорогу внизу, по берегу. Медленно подвигались мы вперед сквозь сплетения сучьев и листьев.
Зверь не шевелился.
— В дом страданий, в дом страданий! — визжал Человек-Обезьяна в двадцати метрах вправо от меня.