Услышав эти слова, я от души простил несчастному созданию весь страх, который я раньше перетерпел по его милости.
Вправо от меня послышались тяжелые шаги Лошади-Носорога, шумно раздвигавшей сучья и ветки. И вдруг в зеленой чаще под тенью густой растительности я заметил зверя, за которым мы гнались. Я остановился. Животное свернулось в клубок, стараясь занять насколько возможно меньше места; его зеленые блестящие глаза были обращены на меня.
Странное противоречие, оно мне совершенно непонятно: при виде этого существа в положении, так подходящем к животному, с блеском в глазах, во мне еще раз возникло убеждение, что в нем есть нечто человеческое, так как лицо его изображало настоящий человеческий ужас. К этому времени подошли несколько других преследователей, и бедному зверю пришлось бы вновь испытать ужасные муки в ограде.
Я решительно выхватил свой револьвер, и целясь ему между глаз, полных ужаса, выстрелил.
В тот же момент Гиена-Свинья с криком бросилась на его тело и вонзила в шею свои острые зубы.
Кругом меня затрещали сучья и ветви кустарников чтобы дать проход очеловеченным зверям, появлявшимся один за другим.
— Не убивайте его, Прендик! — кричал Моро. — Не убивайте!
Я видел, как он нагнулся, пробивая себе дорогу сквозь высокие папоротники.
Минуту спустя, он прогнал, рукояткой своего кнута, Гиену-Свинью и вместе с Монгомери старался удержать остальных кровожадных двуногих на почтительном расстоянии от трупа, в особенности от Млинга, порывающегося принять также участие в дележе добычи. Из-под моих рук высунуло голову чудовище с серебристой шерстью и зафыркало. Другие в своем пылу толкали меня, чтобы лучше видеть.
— Чорт возьми, Прендик! — воскликнул Моро. — Я хотел его взять живым!