Сноп белых жгучих лучей солнца осветил фигуру Монгомери. Я нагнулся к его лицу и положил мою руку на его грудь около разорванного места его блузы. Монгомери был мертв.
Тихонько опустил я его голову на жесткую подушку, которую сам приготовил, и встал.
В эту минуту я услышал сзади себя глухой шум, сопровождаемый треском и свистом. Повернувшись к ограде, я закричал от ужаса. На фоне голубого неба вверху над оградой извивались и шипели дрожащие, кроваво-красные языки пламени. Тростниковые крыши горели. Пламя доходило почти до навеса. Пожар произошел, по всей вероятности, от моей неосторожности, в то время, когда я, спеша на помощь к Монгомери, должно быть, опрокинул лампу в сарае. Очевидно, все сгорело и спасти что-либо не было никакой возможности. Передо мною было сверкающее безнадежное море и ужасное одиночество, от которого я уже так много выстрадал; позади меня остров, населенный чудовищами.
Ограда с ее запасами медленно горела и время от времени с треском обрушивалась. Густой и едкий дым стлался по низкому песчаному берегу и окутывал вершины деревьев как бы туманом.
XIII
Один с чудовищами
Вдруг вышло из кустов трое двуногих чудовищ с выгнутыми плечами, вытянутыми вперед головами, с безобразными, нескладно качающимися руками и враждебно-пытливыми глазами, направившихся ко мне с боязливыми телодвижениями. Я стоял к ним лицом, презирая в них свою судьбу, одинокий, имея только одну здоровую руку и в кармане револьвер, заряженный еще четырьмя пулями.
Ничего более не оставалось мне делать, как запастись мужеством. Я смело осмотрел с головы до ног приближавшихся чудовищ. Они избегали моего взгляда, и дрожали, и ноздри их чуяли трупы, лежавшие около меня. Я сделал к ним несколько шагов, поднял плеть, запачканную кровью, которая была под трупом Человека-Волка, и начал ею хлопать.
Они остановились и посмотрели на меня с удивлением.
— Кланяйтесь! — приказал я. — Отдайте поклон!