Битва в пещере лунных мясников

Не знаю, какое пространство прошли мы, карабкаясь по бокам ущелья, пока не достигли решетки. Может быть, мы поднялись всего на несколько сот футов, но тогда мне казалось, что мы проделали целую милю, если не более, вертикального восхождения. Всякий раз, как я вспоминаю об этом, мне тотчас приходит на память звяканье наших золотых цепей, сопровождавшее каждое наше движение. Очень скоро у меня кожа на пальцах и на коленях была ободрана, а на щеке вскочила шишка от ушиба. Спустя некоторое время первоначальная стремительность наших движений немного уменьшилась, они стали более обдуманными и осторожными, менее трудными и мучительными. Шум преследовавшей нас погони селенитов затих где-то вдали. Должно быть, они не полезли по нашим следам в расселину, несмотря на выдававшую нас массу сорванных грибов, которые должны были лежать там внизу. По временам ущелье до того суживалось, что мы лишь с громадным трудом протискивались вверх; в других местах оно, напротив, расширялось, образуя большие пустоты, утыканные по стенам колючими остроугольными кристаллами или обросшие светящимися грибовидными растениями. Иногда проход закручивался, как улитка, иногда шел совершенно полого, почти в горизонтальном направлении. Время от времени слышалось мерное падение капель воды. Раз или два нам показалось, будто неподалеку от нас шуршат какие-то букашки, но мы их ни разу не видели. Пожалуй, это были какие-нибудь ядовитые твари, но они не делали нам вреда, а мы находились в таком напряженном состоянии, что нам было не до ползающих букашек. Наконец, далеко наверху показался знакомый нам синеватый свет, и мы увидали, что он идет из-за решетки, преградившей внезапно нам путь.

Сообщив шепотом друг другу об этом явлении, мы с удвоенной осторожностью продолжали наше карабканье. Добравшись вплотную до самой решетки, мы прижались лицом к ее перекладинам; я мог увидеть тогда часть пещеры, находившейся за решеткой. Это было, повидимому, обширное пространство, освещенное, без сомнения, каким-нибудь потоком того же синеватого света. Капельки воды тем временем мерно падали между перекладинами решетки, близко от моего лица.

Прежде всего я, разумеется, старался разглядеть, что находится на полу пещеры, но наша решетка лежала в углублении, края которого скрывали все от наших взоров. Затем наше ослабевшее внимание было привлечено вновь различными звуками, и я разглядел множество бледных теней, двигавшихся по тускло освещенной площадке высоко над нашими головами.

Несомненно, там было несколько селенитов, может быть, даже значительное число: мы слышали их гомон и какие-то слабые звуки, которые я объяснял себе, как шум их шагов. Кроме того, слышен был ряд правильно повторяющихся звуков, — чик, чик, чик! — который то возникал, то прекращался, звуков, похожих на то, как будто рубили ножом или сечкой что-нибудь мягкое. Потом раздавался резкий металлический звук вроде лязга цепей, какой-то свист и грохот, словно громыханье ломовой телеги по ухабистой дороге, и затем вновь прежнее: чик, чик, чик! По движению отбрасываемых теней видно было, что соответствующие им фигуры двигаются быстро и ритмически, в такт с доносящимся мерным звуком, и останавливаются, когда он прекращается.

Эта бесконечная аллея туш, предназначенных для продовольствия, свидетельствовала о густоте населения лунного мира и подтверждала наше первое впечатление от огромной шахты.

Сначала мне показалось, что селениты стоят на досках, положенных на козлы, но потом я увидел, что и настил, и подпорки, и топорики были такого же свинцового цвета, как и мои кандалы, пока я не разглядел их при белом свете. Кстати сказать, я не помню, чтобы мне случалось увидеть какие-нибудь деревянные вещи на Луне; двери, столы, вся обстановка, вроде нашей земной мебели, была сделана из металла и, кажется, по большей части из чистого золота, которое из всех металлов, конечно, заслуживает предпочтения — при прочих равных условиях — по легкости обработки, по ковкости и по прочности. На дне пещеры кое-где валялись толстые ломы — очевидно, для переворачивания мясных туш — длиной приблизительно в шесть футов и с рукояткой — очень подходящее для нас оружие. Пещера освещалась тремя ручьями синего цвета.

Мы долго лежали молча и наблюдали.

— Ну что? — спросил наконец Кавор.

Я сполз ниже и обернулся к нему. Меня осенила блестящая мысль.