— Кавор там, — бормотал я, — там, наверху. И не единой душе неизвестно, как изготовить его вещество. О, Боже милосердный!
Какое несчастье!
Я ощутил, как будто кто-нибудь из лейки поливает мой холодеющий затылок. Колени у меня подкосились. Да, этот проклятый мальчишка был там, в небесных высях. Я же остался совсем «одиноким». Тут было золото в столовой отеля, мое единственное имущество на земле; тут были мои кредиторы. О, Господи, что из всего этого выйдет? Общее впечатление сводилось к какой-то гигантской, неразрешимой путанице.
— Я вам говорю, — раздавался сзади меня голос маленького человечка. — я говорю вам, знаете…
Я обернулся и увидел человек двадцать или тридцать, нечто вроде иррегулярной осады; все они бомбардировали меня безмолвно вопросительными взглядами, исполненными сомнений и подозрений. Для меня стал невыносимым гнет этих взоров, и я громко выругался.
— Я не могу, — завопил я, — говорю вам, что не могу. Я не в силах. Вам остается лишь пялить глаза и убираться к чорту.
Я судорожно жестикулировал. Толстенький человечек отступил на шаг в сторону, когда я ему пригрозил. Я ринулся через толпу прямо в отель; вбежав снова в столовую, я бешено зазвонил. Я схватил за шиворот появившегося слугу.
— Слышите вы, — закричал я, — помогите мне стащить эти полосы тотчас же в мою комнату. — Он не сразу меня понял; я бешено кричал на него. Появился еще какой-то испуганный старичок в зеленом халате; потом еще двое юношей в фланелевых рубашках. Я кинулся к ним и попросил их услуг. Едва лишь золото было в моей комнате, как я почувствовал себя свободным. — Теперь уходите! — закричал я, — уходите все прочь, если не желаете видеть человека, сходящего с ума у вас на глазах!
Я вытолкал слугу за плечи, когда он замялся. Затем, как только дверь за ними всеми была заперта на ключ, я сорвал с себя платье маленького человечка, разбросав его во все стороны, и тотчас улегся в постель. Тут я пролежал, ругаясь про себя и дрожа, как в лихорадке, довольно долгое время. Наконец, я достаточно успокоился, чтобы встать с постели, позвонил пучеглазого слугу и потребовал себе ночную сорочку, соду и виски да несколько хороших сигар. Когда все это было доставлено, я снова замкнул двери и постарался взглянуть прямо в лицо своему положению.
Общий результат грандиозного опыта сводился к полнейшему неуспеху. Это было крушение, и я оказывался единственным лицом, оставшимся в живых. Это была полная неудача, увенчавшаяся последним несчастьем. Ничего не оставалось теперь более, как лишь спасаться самому, насколько можно, от последствий нашей неудачи. В силу одного рокового удара, все мои смутные надежды на возвращение и отыскание Кавора теперь рухнули. Мое намерение отправиться на выручку Кавора, или, по крайней мере, наполнить шар золотом и анализировать кусочек каворита, чтобы таким образом раскрыть его великую тайну, — все эти грезы рассыпались прахом.