— Теперь лучше? — спросил он, отирая кровь рукой.
Все еще мне казалось качающимся, но это уже было просто головокружение. Я заметил, что Кавор закрыл некоторые из ставней в оболочке шара, чтобы защитить меня от прямо падавших лучей солнца. Я увидал, что все вокруг нас было залито ярким светом.
— Боже, — вздохнул я, — только этого недоставало!..
Я приподнял шею, чтобы посмотреть на внешний мир: там был ослепительный блеск, полный контраст с унылым мраком наших первых впечатлений.
— Долго я был без чувств? — спросил я.
— Не знаю, хронометр разбился. Должно быть, недолго, мой дорогой. Я было испугался…
Я лежал некоторое время, ничего не говоря и стараясь вникнуть в смысл его слов. На лице его еще были заметны следы душевного волнения. Я ощупывал рукой свои контузии и обозревал физиономию Кавора, отыскивая и на ней подобные же повреждения. Всего более пострадала у меня правая рука, на которой была содрана кожа; лицо тоже было поцарапано и в крови. Кавор дал мне маленькую дозу какого-то укрепляющего средства, которым он запасся в дорогу, — забыл, как оно называется. Через некоторое время я почувствовал себя немного лучше и начал бережно расправлять свои члены. Вскоре я мог уже разговаривать.
— Еще не кончилось? — спросил я, как будто не было ни малейшего перерыва.
— Нет, не кончилось!
Он сидел в раздумьи, поглядывая то через стекло, потом на меня.