— Теперь это, может быть, и мертвый мир, но прежде…
Нечто новое остановило на себе мое внимание. Я увидал между опавшими иглами множество маленьких круглых предметов, и мне показалось, что один из них шевелится.
— Кавор! — проговорил я шепотом.
— Что?
Но я ответил не сразу. Я пристально глядел на поразившие меня предметы. В первую минуту я не поверил глазам. Я издал какой-то нечленораздельный звук и схватил Кавора за руку.
— Посмотрите, — вскричал я, когда язык у меня, наконец, зашевелился. — Вон там! Да!.. И там!
Он последовал взглядом за моим указательным пальцем.
Как описать то, что я увидел? Это была крохотная вещь и, однако, она казалась такой чудесной, такой жизненной… Я сказал, что между хвоями, устилавшими почву, были рассеяны какие-то круглые или овальные тельца, которые можно было принять за крошечные камешки. И вот, сначала одно из них, потом другое зашевелилось, вдруг покатилось и раскололось, причем из каждого выглянула зеленовато-желтая тень, как бы вырываясь наружу к теплым животворным лучам восходящего солнца. Через минуту зашевелилось и лопнуло третье такое же тельце.
— Это семена, — сказал Кавор, и затем я услышал, как он тихонько прошептал: — Жизнь!
« Жизнь!»… И тотчас же у нас мелькнула мысль, что, значит, наше далекое путешествие совершено не напрасно, что мы прибыли не в бесплодную каменистую пустыню, а в мир, который живет и движется! Мы наблюдали с напряженным вниманием. Помню, как старательно протирал я с помощью слюны находившийся передо мной просвет в стеклянной стенке шара, заботясь, чтобы не было на нем на малейшего следа тусклости.