Когда он шагнул вперед, фигура его представилась мне в фантастическом виде, от преломления лучей у края стекла. Постояв с минуту и осмотрев окружающую вблизи местность, он собрался с духом и… прыгнул.
Изогнутое стекло показывало все в искаженном виде, и тут прыжок Кавора показался мне страшно большим, унесшим его на громадное расстояние, по крайней мере футов на двадцать или на тридцать от меня. Он стоял высоко на скалистой массе и делал какие-то знаки в мою сторону; может быть, он и кричал мне, но звук его голоса не долетал до меня. Однако, чорт побери, как же это он сделал такой гигантский прыжок? Я испытывал чувство, как человек, сейчас увидавший новый, кажущийся волшебством, фокус.
Едва придя в себя от удивления, я тоже спустился через отверстие шара. Как раз напротив меня снежный сугроб провалился, образовав что-то вроде канавы. Я сделал шаг и прыгнул.
Я оказался летящим по воздуху к скале, на которой стоял Кавор, сделавший в этот момент шаг вперед, мне навстречу, и ухватился за выступ скалы в состоянии бесконечного удивления и смущения. Кавор наклонился и кричал мне свистящими звуками, что следует быть осторожным.
Я забыл, что на луне, масса которой в восемь раз меньше массы нашей земли, а диаметр в четыре раза меньше массы земного, мой вес составлял всего только шестую часть той величины, которую он имел на земле. Но теперь мой полет напомнил мне об этом факте.
— Мы ведь здесь без помочей, на которых нас водила мать-земля, — сказал Кавор.
С большими усилиями, двигаясь так же осторожно, как человек, страдающий ревматизмом, я поднялся на вершину скалы и стал рядом с Кавором, под палящими лучами солнца. Шар наш лежал позади, на тающем сугробе снега, футах в тридцати от нас.
Насколько можно было окинуть взором огромный хаос беспорядочно разбросанных скал, образовавших дно кратера, повсюду такой же колючий хворостник, как и непосредственно окружавший нас, вступал в жизнь, разнообразимый там и сям толстыми кактусообразными растениями да алыми и пурпурными лишаями, которые росли так быстро, как будто ползли по камню. Все пространство кратера показалось мне тогда однообразной пустыней, вплоть до подошвы окружающих скалистых стен.
Стены эти, повидимому лишенные растительности, за исключением основания их, имели множество контрфорсов, террас и платформ, которые в то время не особенно привлекали наше внимание. Они тянулись на несколько миль от нас по всем направлениям; повидимому, мы находились почти в центре кратера, и видели отдаленные предметы сквозь легкий туман, подгоняемый ветром. Теперь тут в разреженном воздухе дул быстрый, хотя и слабый ветерок, очень холодный, но оказывавший весьма легкое давление. Он дул по окружности кратера, направляясь, повидимому, к жаркой, освещенной его стороне из туманного мрака противоположной стены. Трудно было глядеть на этот расстилавшийся на востоке туман; приходилось смотреть, прищуриваясь, прикрывая рукой глаза, вследствие ослепительного блеска неподвижного солнца.
— Тут, повидимому, пустыня, — сказал Кавор, — совершенная пустыня.