— А почему бы мне и не быть лаконичным? — переспросил незнакомец, продолжая думать о своём. — Вы — по научной части? — повернулся он к м-ру Хинклифу.
— Я — из Лондонского университета, — с нескрываемой гордостью ответил м-р Хинклиф и нервно пощупал свой галстук.
— Стало быть — в погоне за знанием, — сказал незнакомец и, неожиданно спустив ноги на пол, упёрся руками в колени и уставился на м-ра Хинклифа, словно никогда не видал человека, занимающегося наукой. — Да, — повторил он и помахал указательным пальцем. Потом поднялся, достал из сетки чемодан и раскрыл его. Молча вынув оттуда что-то круглое и завёрнутое несколько раз в серебряную бумагу, он осторожно развернул и протянул м-ру Хинклифу… маленький, гладкокожий, золотисто-жёлтый плод.
М-р Хинклиф широко раскрыл глаза и разинул рот. Он не сделал никакой попытки взять протянутый предмет, хотя незнакомец на это как будто рассчитывал.
— Это, — начал странный незнакомец, очень медленно произнося слова, — яблоко с Древа Познания. Взгляните — маленькое и яркое, и чудесное — Познание, — и я отдаю его вам.
Рассудок м-ра Хинклифа с минуту мучительно работал, но вдруг всё объясняющая мысль: «Сумасшедший!» — вспыхнула в мозгу и осветила создавшееся положение. С сумасшедшими надо соглашаться. Он слегка склонил голову на бок.
— Яблоко с Древа Познания, вот что! — проговорил он, тонко притворяясь заинтересованным, и посмотрел на своего собеседника. — Но отчего бы вам самому не съесть его? И как оно попало к вам в руки?
— Оно у меня уже третий месяц. Оно не портится, — всегда такое же красивое и гладкое, и спелое, и желанное, каким вы видите его сейчас. — Он опустил руку на колено и, задумавшись, смотрел на яблоко. Потом снова стал заворачивать его в бумагу, как бы отказавшись от мысли отдать его.
— Но как оно досталось вам? — задал опять вопрос м-р Хинклиф. — И почему вы знаете, что это в самом деле плод с того Древа?
— Я купил его, — начал незнакомец, — три месяца тому назад, — за глоток воды и корочку хлеба. Мне отдал его — за то, что я спас ему жизнь, — один армянин. Что за дивная страна! Первейшая из всех стран! Страна, где и по сей день цел ковчег Ноя, погребённый в ледниках Арарата. Человек, о котором я говорю, вместе с другими бежал от напавших на них курдов, — и забрёл в пустынное место в горах — место, куда обычно не добирается человек. Спасаясь от погони, они вышли среди горных вершин на склон, поросший зелёной, острой, как лезвие ножа, травой, которая безжалостно резала и хлестала. Но курды гнались за ними по пятам, и ничего не оставалось, как войти в траву. Хуже всего было то, что тропинки, которые они прокладывали ценою своей крови, облегчали путь преследователям. Беглецы были все перебиты, за исключением этого армянина и ещё одного. Он слышал вопли и крики своих друзей и шорох травы под ногами курдов, — трава была высокая, выше роста человеческого. Потом — опять крики — и всё затихло. Он замер, не понимая в чём дело; снова побежал, израненный и окровавленный, пока не добрался до каменного обрыва над пропастью; тогда, обернувшись, он увидал, что трава охвачена огнём и дым отделяет его от врагов.