– А не послать ли нам ещё и молодых?
Послали людей помоложе – и те ничего не смогли поделать. Молчит и всё, будто не к нему обращаются. Так разгневался из-за кож.
Поразмыслил князь и послал к нему малых детей. Они пришли да как начали просить, как стали на колени да как заплакали, тут уж и Кожемяка не вытерпел, сам заплакал:
– Ну, для вас-то я это сделаю!И пошёл он к князю.
– Давайте же мне, – говорит, – двенадцать бочек смолы да двенадцать возов конопли!
Обмотался коноплёй, осмолился хорошенько смолой, взял такую булаву, что, может, в ней пудов десять, да и двинулся к змею. А змей и говорит:– Ну что, Кирило, биться пришёл аль мириться?
– Да где уж мириться? Биться с тобой пришёл!Вот и начали они биться, так земля и гудит. Что ни разбежится змей да ухватит Кирила зубами, так кусок смолы и вырвет; что ни разбежится да ухватит, так клок конопли и вырвет. А он его здоровенной булавой как ударит, так в землю и вгонит. А змей, как огонь, пылает, так ему жарко; и пока сбегает к Днепру напиться да прыгнуть в воду, чтобы слегка поостыть, то Кожемяка уже коноплёй обмотался да смолой осмелился.Вот выскакивает из воды проклятый ирод и только разгонится навстречу Кожемяке, а тот его булавою – гугух! – только эхо катится! Бились, бились – только пыль столбом да искры скачут. Разогрел Кирило змея получше, чем кузнец лемех в горне, так и фыркает, так и захлёбывается, окаянный, а под ним земля стонет.
На горах народ стоит: ждёт, что оно будет. А тут змей – бух! Аж земля затряслась! Народ так и всплеснул руками:
– Ай да Кирило! Ай да Кожемяка!
С того времени и стало называться то урочище, где Кирило жил, Кожемяками.