А сестрица-изменщица со змеем за столом сидят-пируют, нет-нет да в окошко поглядывают. Увидели, как царевич домой возвращается, сестрица ахнула, змей засвистел-зашипел:
— Нет на него погибели! Звери его не растерзали, горы не зашибли, огнём не спалили, мельница дверьми не защемила! Хорошо хоть то, что один идёт, без своих верных помощников.
Подошёл царевич к дверям своей хаты, а навстречу ему давний враг выполз — змей окаянный. Разинул огненную пасть, лапы растопырил, хвостом по земле бьёт.
Испугался царевич, не за себя испугался — за сестру любимую. Закричал громким голосом:
— Берегись, поганище, коли сестру обидел, я с тебя три шкуры спущу!
Тут и кинулись они друг на друга, схватились врукопашную. Смертная битва меж ними идёт — всю траву кругом истоптали, деревья поломали. То бьют оба наотмашь, то один другого мёртвой хваткой душит… Никто одолеть не может…
Однако стал уставать царевич. Одежда на нём дымится, кровь ручьями течёт, и в руках силы убыло. Вдруг видит — на крыльцо сестра его выбежала, живая, невредимая. Попросил он её:
— Родимая сестрица, подай воды напиться!
Принесла сестра ковшик, да подала воду не брату, а змею лютому. Понял тут царевич измену — и вовсе силы его покинули.
Откуда-ниоткуда взялся — прилетел шмель, над царевичевой головой вьётся-гудит: