— Съешь блин, царевич, съешь блин! Держись крепче, рази метче, твои верные слуги все двенадцать дверей прогрызли, на волю вышли, к тебе на помощь спешат!
Змей напился, а царевич блин проглотил — опять у обоих силы равные. Пуще прежнего бой закипел! Землю ноги их топчут — холмы взрыли, кровь течёт — овраги-буераки промывает.
У царевича кулаки, а у змея лапы когтистые, у царевича дыхание чистое, а у змея дых огненный…
Снова у царевича силы на исходе, вот-вот змей победит. Да слышно уже, как невдалеке лисица тявкает, волк воет, медведь рычит. Дрогнул змей, оглянулся… Изловчился царевич и мигом схватил змея за глотку. Тут и верные помощники подоспели — кто за хвост, кто за лапы—растерзали змея! И не заметили они, как сестра-изменщица змеев зуб острый подобрала и спрятала.
Отёр царевич с лица кровь и пот, лисицу погладил, волка по загривку потрепал, медведю лапу пожал. Потом вздохнул тяжело и сказал сестре:
— Не хочу я гнев копить, на тебя глядя. Лучше уйду! Тогда вернусь, когда твоё зло забуду.
Взял он два цебера — два ведра деревянных, около сестры поставил.
— Вот посмотрю, — говорит, — по ком ты больше слёз прольёшь! Будешь по мне плакать — слёзы лей в правое ведёрко, по змею своему окаянному — в левое.
Повернулся и ушёл.
И звери, слуги верные, с ним. Да не позади царевича, а впереди несутся, будто сами знают, куда его сердце зовёт.