— Разве? — Она тронула Дика за руку. — Прости, милый, я сейчас думаю совсем о другом. Наверное, мало удовольствия завтракать с девушкой, все мысли которой заняты ужасной старой кухней неприятного старого дома!
Дик рассмеялся.
— Почти в точку! Если бы ты смогла отвлечься от прозы будней и обратиться к возвышенным чувствам, я был бы самым счастливым человеком. — И уже серьезно спросил: — Ты говоришь о доме Хервея Лайна? Что тебя волнует?
— Кухня, — быстро ответила она. — Там что-то было не так, а вот что, не могу вспомнить. Дик, что-то я упустила и никак не могу успокоиться. Смутно припоминаю, как бедный старик жаловался, что кухня у него плохая. А потом, пару лет назад, все хвалил Бинни — тот, якобы, все организовал, сам следил за работой, сэкономил старику кучу денег. — Мэри провела пальчиком по подбородку. — Там был кухонный стол, — протянула она. — Да, стол. Теперь его нет. Еще ужасная раковина коричневого цвета и…
Мэри неожиданно остановилась и широко раскрытыми глазами уставилась на Дика.
— Кладовка! — воскликнула она. — Ну, конечно, там была кладовка. И дверь в нее. Куда она подеваласъ?
Дик покачал головой.
— Вот уж что никогда не волновало меня, так это кладовки, — начал он, но Мэри было не до шуток.
— Помнишь, когда мы выходили, мистер Смит сказал, что у Бинни наверняка где-то есть убежище? Так вот, это оно и есть — справа, как заходишь.
Дик рассмеялся.