— Не спрашивайте меня, что я думал!
Все еще глядя на нее, он увидел, как давешний жгучий румянец, поднимаясь от шеи, заливает ей лицо. Она выпрямилась и исполненным сурового достоинства взглядом отвечала на его взгляд.
— И все же я вас спрашиваю.
— Понимаете… в том письме, которое вы дали мне прочитать… было сказано…
— В письме моего мужа?
— Да.
— Того, что сказано в этом письме, я не боялась. Боялась я только одного: навлечь позор и бесчестье на всю семью — на, вас и Мэй.
— Боже мой, — опять простонал он, закрывая лицо руками.
Наступившее вслед за этим молчание легло на них тяжким грузом непоправимой утраты. Арчеру казалось.
будто оно придавило его, как собственное надгробие, и во всем бесконечном будущем нет ничего, что когда-нибудь снимет этот груз с его души. Он не двигался, не отнимал от лица рук, и закрытые глаза его продолжали смотреть в непроглядную тьму.