6-го «Сибиряков» и «Русанов» пришли на Диксон, но иностранного угольщика с углем для них пока еще нет, вероятно прибудет в ближайшие дни.
10-го он, наконец, прибыл, а 11-го в 20 часов оба ледокола вышли сюда. Так как льдов почти нет, или они всюду очень слабые и разреженные, то суда пойдут без задержки. Прибытия их к нам нужно ждать 14—15-го, не позднее.
Пора собирать имущество. Впрочем у нас его не очень много. Коллекции уже уложены. Остались лишь личные вещи да научные приборы и инструменты, которые взяты во временное пользование у разных учреждений.
Пользуясь отсутствием льда и спокойной погодой, произвели промеры глубин в проливе около нашей базы. Оказывается, сюда морские суда могут заходить совершенно свободно. Например, против магнитного домика всего в расстоянии 50 м от берега глубина достигает 15 метров. Грунт — глина. Таким образом здесь судно может спокойно стоять и выгружаться, защищенное от всех ветров, между тем как там, где стоял два года тому назад «Г. Седов», это возможно лишь в штилевые погоды или при ветрах северных румбов.
Сегодня 12-е. Пароходы идут полным ходом. Льда ими пока нигде не встречено. Вот тебе и Карское море, и Арктика! Вечером имели с судами радиотелефонную связь. Ходу им осталось всего 195 миль. Завтра можно ждать их появления в нашей «гавани».
Вещи у всех уложены, карты у меня готовы, и мы чувствуем себя в некотором роде уже гостями.
Сегодня мне еще пришлось взять на себя тяжелую миссию — перестрелять всех наших инвалидов. Особенно жаль было Ощкуя. Есть он самостоятельно уже давно не может.
В последних маршрутах весною этого года мы его кормили болтушкой, для чего в банке таяли собачий пеммикан, разбавляя его водой до консистенции сметаны, а он этот корм суслил сквозь небольшую щель пасти, которую ему еле удается раскрывать. Собака так к этому корму привыкла, что, когда начинали в первую очередь кормить собак, она не обращала на это никакого внимания. И только потом подходила к входу в палатке и умильно ждала своей порции.
Здесь дома ее тоже кормили специально или пеммикановой болтушкой, или мелко нарезанными кусочками мяса.
Конечно, если бы мы остались и еще на зиму, то, помня его усердную работу, продолжали бы кормить и заботиться об Ошкуе. Но едва ли это будет делать следующая смена, для которой «Ошкуй» лишь пустой звук. Они постепенно забудут его кормить, и бедная собака окажется обреченной на медленную голодную смерть. Отвел я Ошкуя к обрыву и оказал ему последнюю услугу, а море похоронило его труп.