— Да нет же, нет! — ответил юрин папа с нетерпением.
— Не то я хотел сказать: просто нам было очень грустно сидеть, а кошек не был около нас.
— А-а-а… — протянули мальчики разом, поняв, что значит «на душе кошки скребут».
— Так вот, ребятишки, сидели мы в трюме и вспоминали, как нас провожали по городу до пристани…
Когда нас вели по улицам Архангельска, то все лавочники, торговцы, купцы, разные богачи, заводчики, фабриканты — ругали нас, смеялись над тем, что мы ободраны, грязны, спотыкаемся от усталости. Даже поп и тот не утерпел, так обругал, что даже ломовой извозчик не придумает.
— А ты, дядя Шура, помнишь, как он вас обругал? — спросил Алеша Черногоров, забегая вперед и толкая встречных прохожих.
— Не помню, Алеша. Да и знать этого не следует. Теперь всякую ругань надо уничтожать.
— Даже — даже и буржуев нельзя ругать? — протянул удивленно Лева Пассер.
— Буржуев, Лева, надо не ругать, а побеждать. Наш народ сотни лет ругается, а победил царя и помещиков только 12 лет тому назад.
— Ну, рассказывай папа, рассказывай дальше!