За первой радостью пришла и вторая: на подоконнике неожиданно возникла Марианна Васильевна. По карнизам и водосточным трубам она наконец-то добралась до своих беспечных подопечных.
«Ну, что же вы? Я кричу, сигналы подаю, весь дом переполошила, а им хоть бы что!» — Всё это уместилось в коротком укоризненном «мур-р».
— Ой, наша киска вернулась! — обрадовалась Нюра. — Юра, давай мы её вымоем, причешем, бантик повяжем…
— Прежде чем бантики повязывать, надо бы накормить животное, — мрачно произнёс Барабашка, всеми забытый и потому возникший в дурном расположении духа.
— Ой, и правда, — спохватилась Нюра. — Юра, сходи, пожалуйста, на кухню и принеси Марианне Васильевне молока.
Во-первых, Юре не понравилась мамина интонация в голосе сестры. Во-вторых, ему не очень-то улыбалась перспектива встретиться в коридоре с одураченным соседом. Но кошку действительно надо было покормить, и Юра отправился на кухню.
Предчувствия его не обманули. Возвращаясь с полной миской молока, он, конечно же, столкнулся со Скупидоновым. Юра замер. Но, к его удивлению, сосед не остановил его, не схватил за ухо и даже не спросил: «А куда это ты, мальчик, несёшь молоко?» Сидор Маркович его просто не заметил. Осторожно, как будто он тоже нёс молоко, сосед проплыл к выходу. Следуя совету участкового, он направлялся к другому участковому. Врачу.
Одно из основных отличий хорошо воспитанных кошек — как, впрочем, и людей — заключается в том, что они никогда сразу не набрасываются на еду.
— Угощайся, пожалуйста. — Нюра подвинула миску к Марианне Васильевне. — Ты, конечно, может быть, больше любишь «Вискас»…
— Глупости, — сказал Барабашка. — Я пробовал. Ничего хорошего в нём нет.