— Никто здесь не пробегал.
Скупидонов растерянно посмотрел на Ломоносова.
— Про эту дыру вы мне уже сегодня заявляли, — сказал участковый. — И по факту этой дыры уже заведено дело о покушении.
— Гак точно, — засуетился Сидор Маркович. — А теперь надо заводить дело об ограблении. Я вам сейчас покажу другую дыру… В шкафу… То есть в стене!..
Скупидонов распахнул дверцу шкафа — другой дыры не было.
Если бы участковый Ломоносов присмотрелся внимательнее, он бы увидел, что кусок стены заложен детскими кубиками. Но голова его была уже настолько заморочена, что он ничего не заметил и на прощание посоветовал Скупидонову обратиться к врачу.
Заглянув на всякий случай к детям, которые мирно играли в остатки кубиков, милиционер сделал им «козу» и удалился.
«Эх, были бы у меня такие дети, — с теплотой подумал участковый, — была бы у меня и жена!.. А то вот с оторванной пуговицей хожу!»
Пуговицы Ломоносову пришивала мама, Нина Николаевна, с которой он проживал в соседнем подъезде. Но милиционер почти не видел её из-за постоянной загруженности работой… Стрельба в квартире Скворцовых, покушение на Скупидонова, непонятные стуки по ночам — жалобы, жалобы, жалобы… Не жаловались на его участке только два человека: мама, терпеливо дожидавшаяся своего сына, и бомж Потёмкин, который, мажется, был вполне доволен своей судьбой.Глава восьмая
— Фу-у-у!!! — дружно выдохнули Юра с Нюрой, когда за участковым закрылась дверь. Тюрьма им больше не грозила!