— Кажется, мы там свечку оставили, — шепнул Юра. — Бежим домой!
К счастью, взрыв оказался не слишком сильным, если не считать нескольких новых трещин в квартирах наверху, одной разбитой люстры и снесённой взрывной волной панамки пенсионерки Ломоносовой, собиравшейся кормить голубей обедом. Никаких других разрушений и жертв не наблюдалось.
Жители старых домов — люди закалённые. То свет погаснет, то потолок обвалится. А в последнее время ещё и петарды вошли в моду. Поэтому взрыву никто не придал особого значения. Скупидонов был уверен, что это наконец-то рванул мусорный бак; пенсионерка Ломоносова подумала, что по телевизору идёт очередной боевик, а пришедший на обед военнослужащий Скворцов решил, что начались учения, и стал срочно звонить в Генеральный штаб, но там никто не подходил к телефону.
Гореть в подвале было особенно нечему. Поэтому, когда через час с воем прибыла пожарная машина, тушить тоже было нечего — всё потухло само собой. Доблестным пожарным оставалось только посочувствовать бомжу Потёмкину: он пострадал больше всех — в пачку газет, которая теперь превратилась в пепел, бомж аккуратно складывал номера, где находил упоминания о своём древнем роде Потёмкиных-Таврических.
Юра и Нюра следили за происходившим во дворе из-за занавесок. Они боялись, что, как только появятся в окне, на них сразу же начнут показывать пальцами: «Вот они — поджигатели! Разрушители! Террористы!» Что, если их кто-нибудь видел, когда они выбегали из подвала?
— Слушай, а где Барабашка? — спросила вдруг Нюра. В панике они не заметили, как он исчез и во что превратился.
— Не беспокойся, — мрачно буркнул Юра. — Первым выскочил… Такие всегда — заварят кашу, а потом пятаком прикидываются… «Клад!.. Клад!.. Честное слово Барабашки»!.. А сам чуть дом не взорвал и смылся. Жулик ушастый. Вот сейчас пойду на чердак, найду его и…
— Не надо, Юрочка! — Нюра едва не заплакала.
— Надо! — твёрдо решил брат. — Обязательно пойду и… скажу всё, что я о нём думаю!
Тут зазвонил телефон. Это была мама. Она сказала, что вернётся поздно, чтобы дети сами разогрели борщ и что завтра в деревню они не едут…