Отъезд откладывался. Но это уже ничего не меняло. Юра больше не верил ни в клад, ни в чудеса, ни в сказочные обещания. Отныне он верил только в собственные силы и — по субботам — в «Лотто-Миллион». Вот в таком решительном настроении он и отправился на чердак.
— Я ему сейчас всё скажу… Всё скажу… — бормотал он по дороге.
Нюра поплелась за ним, втайне надеясь, что до кровопролития дело не дойдёт. А чтобы брат не подумал, будто она заодно с Барабашкой, взяла с собой миску молока.
Но ни Барабашки, ни кошки на чердаке не было.
— Марианна Васильевна! Кис-кис! — звала Нюра, поставив миску на пол.
Никто не отзывался.
— Нету их! — вздохнула девочка. С одной стороны хорошо, конечно, что Юре не с кем ссориться, а с другой… Вдруг с Барабашкой что-то случилось?
— А я уверен, что он здесь, — заявил Юра. — Просто испугался и прячется! Слышишь, Барабашка, вылезай!
Юра внимательно осматривал чердак и вдруг увидел в углу сапог. Сапог был старый, почти развалившийся, и мало чем напоминал тот, в который превращался Барабашка. Однако Юра отлично помнил, что никакого сапога тут не было…
— Мог бы придумать что-нибудь поинтересней, — буркнул он, обращаясь к сапогу. — Ладно, давай превращайся обратно. Я тебе ничего не сделаю…