— В общем, так, — решительно обратился он к Пушкину. — Вылезай! Всё равно мы тебя уже видели.
— Ладно, — послышался хрипловатый голосок. — Только вы отвернитесь.
Дети честно отвернулись и замерли в ожидании.
— Ну, и долго я вас ждать буду?
На кровати сидел… Как бы это сказать?.. Наверное, всё-таки мальчишка. Только очень лохматый и с длинными, как у зайца, ушами. Роста он был среднего: чуть пониже сапога и чуть повыше Пушкина.
— Застукали, — вздохнул мальчишка и сложил из пальцев две фиги. — Ну, и дальше что?
— А ты кто такой? — спросил Юра.
— И зачем нам фигушки показываешь? — добавила Нюра. — Это некрасиво.
— Барабашка я, — сказал мальчишка, насупившись. — А это вовсе не фигушки никакие, а приёмчик против сглаза. И ничего некрасивого тут нету. Меня дедушка учил их складывать. А как говорил дедушка: дедушка плохому не научит. Понятно?
Против «дедушки» возразить было нечего.