В полукилометре от стены глетчера, взобравшись на одну из ледяных гор, я увидел, что дальше не пройти даже с пустыми санями. Ледник, вдоль которого мы шли, по всем признакам, находился в интенсивном движении и продолжал «телиться». Вблизи самой ледяной стены многие из ледяных гор были окружены чистой водой. Что-то надолго задержало здесь айсберги, не давая уплыть им в океан, и они огромным стадом сгрудились возле ледяной стены. Здесь, насколько можно было рассмотреть, царил бесконечный хаос, настоящие ледяные дебри.
Решили двигаться в некотором отдалении от ледниковой стены. Я тронул свою упряжку. Не прошли сани и 15 метров, как снег под ними с шумом, напоминавшим глубокий вздох, осел и быстро начал темнеть от пропитывающей его воды. Желая облегчить воз, я быстро спрыгнул с саней и тут же начал погружаться. К счастью, удалось упасть на живот, опереться на сравнительно большую площадь и выползти на крепкий снег. Журавлева словно кто подстегнул кнутом. Бросив свою упряжку, он подскочил к моим погружавшимся саням, упал на снег и руками вцепился в задок. Общими силами мы выволокли их из трещины.
— Куда несет? Жизнь недорога, что ли? Давай, я пойду вперед.
— Твоя жизнь не дешевле моей, — ответил я, радуясь, что снова услышал прежний голос товарища. В нем проснулась обычная для него энергия.
Скоро накрыл туман. Более трех часов, не видя далее 30–40 метров, мы пробивались среди огромных айсбергов. Несколько раз попадали в настоящие ледяные мешки. Из них не легко было выбраться даже в обратном направлении. Путь стал мучительным и для нас и для собак. Одна из них, не выдержав напряжения, упала мертвой в лямке.
С каким облегчением мы вздохнули, когда, наконец, выбрались на сравнительно ровную площадку. Под прикрытием саней вскипятили чай, утолили мучившую нас жажду и двинулись дальше.
Но наши испытания в этот день еще не кончились. Около 17 часов неожиданно налетела новая метель с юго-востока. В надежде добраться до ближайшего клочка земли мы гнали собак дальше и скоро в снежном вихре наткнулись на гряду совсем свежих торосов. Чудовищная сила ледника здесь мяла, крошила и передвигала двухметровый морской лед. Мы нашли в гряде проход, но тут же были остановлены трещиной, далеко превосходившей длину наших саней. Молодой, еще темный лед покрывал ее поверхность. Бросаться на него было рискованно. Но что делать? Надо пробовать. Развели метров на двадцать друг от друга упряжки, подвели собак вплотную к затянутой трещине, подкатили сани с таким расчетом, что когда они достигнут середины трещины, собаки уже успеют выскочить на крепкий лед с другой стороны и, в случае аварии, удержат сани от быстрого погружения. К каждым саням прикрепили по длинной веревке. Журавлев гикнул на свою упряжку. Под полозьями раздался треск. По молодому льду побежали волны. Но сани уже вылетели на крепкий лед с противоположной стороны. Мои собаки, не дожидаясь команды, рванули вслед и также вынесли воз. Позади саней сейчас же появилась вода.
— Не удержишь, лешой! Все равно пройдем! Ничто не удержит! — кричал Журавлев, стоя в решительной позе с широко развернутыми плечами.
Трудности пути и опасность вернули моему товарищу прежний задор и расчетливую смелость. Теперь он справился с горем.